Книга Изменить 6-го, страница 170 – Хлоя Уолш

Тяжело вздохнув, Моллой обняла меня за шею и грустно улыбнулась.

— Но?

— У меня не всегда получается себя контролировать, — убито покаялся я. — В башке что-то щелкает, и меня перемыкает. Я перестаю соображать. Перестаю чувствовать. Забываю, ради чего хотел соскочить, и выдумываю поводы снова удариться во все тяжкие.

— Джо.

— У меня нереальные беды с психикой. Самому страшно, — прохрипел я, содрогнувшись. — Меня охренеть как пугает моя неспособность контролировать свои поступки, но больше всего меня пугает осознание, что я в любой момент могу сорваться и оттолкнуть тебя. Оттолкнуть единственного, черт возьми, человека, который по-настоящему меня любит. — Я судорожно вздохнул, раздавленный, лишенный всякой защиты. — У меня нет ни малейшего желания наступать на те же грабли, доводить себя до известного тебе состояния. Я прекрасно понимаю, как много сейчас поставлено на карту. Отчетливо вижу тебя перед собой, и все внутри меня вопит: очнись, возьми себя в руки. Думаешь, мне не хочется? Не хочется жить по-человечески? Просто... — В отчаянии я прижал пальцы к вискам, лихорадочно пытаясь подобрать слова, пытаясь объяснить ей то, чему сам не находил объяснения. Но я все равно пытался, потому что меньшего она не заслуживала. — В моей голове как будто живет другой человек, некий голос, хотя дураку понятно, что это лишь воплощение меня самого. И это воплощение, этот гребаный разрушительный голос возникает всякий раз, когда на меня наваливаются проблемы.

— А они у тебя не заканчиваются, — мрачно вставила Моллой.

Я с удрученным вздохом кивнул.

— Чем мне паршивее, тем громче становится голос. Он нарастает, нарастает, пока не затмевает собой все прочее, вынуждая меня прибегнуть к единственному проверенному средству, способному его заглушить.

— И ты накачиваешься наркотиками, — судорожно сглотнула Моллой. — Теряешь себя.

— Ты спросила, почему я сорвался спустя три месяца? Да потому что не выдержал, слишком много всего навалилось. — Я беспомощно пожал плечами. — А скоро у нас родится ребенок, и мне дико страшно снова все испортить. Я понимаю, что должен завязать. И обязательно завяжу. Но я могу сколько угодно обещать тебе исправиться, причем совершенно искренне, однако проблема в том, что я себе не доверяю. — Мои плечи уныло поникли, с губ сорвался страдальческий вздох. — Не доверяю, Ифа.

Моллой не закричала, не осыпала меня ругательствами. Не залепила мне пощечину, не убежала прочь. А застыла напротив, не сводя с меня глаз, впитывая горькую истину.

— Скажи, о чем ты думаешь прямо сейчас?

— О чем думаю?

— Да.

— О тебе, — искренне ответил я. — О тебе и ребенке.

Вздрогнув, она кивнула и крепче обняла меня за шею.

— А твои мысли? Где вообще твои мысли, Джо?

— Там же, где и всегда. С тобой.

— Я в тебя верю.

Фраза полоснула по мне, словно острый нож, заставив содрогнуться.

— Моллой.

— Я. В тебя. Верю, — медленно повторила она. — Джо, никто не требует от тебя совершенства. Блин, да я и сама далека от идеала. Главное, не обманывай меня, не предавай и продолжай бороться.

— А если у меня не получится? Не получится оправдать твое доверие? — отважился спросить я. — Если случится очередная хрень и я снова тебя подведу? Что тогда?

— Ты совсем не берешь в расчет мои чувства. — Пальцы Моллой гладили мои щеки. — Да, быть любимым тебе в новинку, однако любовь не подразумевает оговорок или условий. Она бескорыстна, Джо.