Книга Изменить 6-го, страница 165 – Хлоя Уолш

— Джо. — Не в силах тащить тягостный груз в одиночку, я повисла на нем всем телом, ощущая непреодолимую потребность в его объятиях, которые сейчас были мне необходимы больше, чем воздух. — Джо.

И объятия — крепкие, умиротворяющие — не заставили себя ждать.

— Все хорошо, — произнес он. — Ш-ш-ш, все хорошо.

Уткнувшись лицом в его школьный джемпер, я вцепилась в него, черпая поддержку и опору. Видит бог, я нуждалась в его поддержке. Нуждалась в нем.

— Я здесь, Моллой. Рядом.

— Умоляю, не злись.

— Я не злюсь.

— Прости, что не сказала тебе раньше, — всхлипнула я. — Прости, что все так ужасно получилось.

— Послушай сюда. — Джоуи взял мое лицо в ладони, запустил пальцы мне в волосы и заставил посмотреть на него. — Не извиняйся. Я все понимаю.

— Понимаешь?

— Да. — Он медленно кивнул. — Понимаю, почему ты молчала. Чем руководствовалась. Да, я, конечно, не в восторге, но понимаю тебя полностью. — Джоуи судорожно вздохнул. — Мне так стремно, что в силу моего мерзкого характера ты вынуждена меня оберегать, а не наоборот.

Сквозь нескончаемые потоки слез я наблюдала, как Джоуи безропотно опускает топор на свою шею — и на весь свой мир.

Это читалось в его взгляде.

Все, что мы оба хотели сказать, но не отваживались.

Страх.

Раскаяние.

Обида.

Вина.

С порывистым вздохом Джоуи наклонился и ласково прижался лбом к моему лбу.

— Прости, Моллой.

По моим щекам струились слезы, дыхание участилось.

— И ты меня прости, — шепнула я и накрыла его ладони своими.

— Не знаю, что сказать, — хрипло признался он. — Мне страшно до усрачки, боюсь представить, каково сейчас тебе. Но я здесь, слышишь? — Джоуи беспомощно пожал плечами. — Я здесь и никуда не денусь.

— Правда?

— Правда. — Он медленно кивнул, не сводя с меня глаз. — Я не сбегу.

— Обещаешь?

— Обещаю, — искренне откликнулся Джоуи. — Мы пройдем через это вместе.

— Можешь больше ничего не говорить, — всхлипнула я и потерлась щекой о его щеку. — Это все, что я хотела услышать.

59

Я БУДУ РЯДОМ

ДЖОУИ

Имея в своем распоряжении целых семьдесят три минуты, чтобы переварить тот факт, что в животе моей девушки находится атомная бомба с пятьюдесятью процентами моих генов, я обнимал Моллой, пытался утешить, а сам лихорадочно соображал.

Что, черт возьми, нам делать?

Мы еще школьники. У Моллой впереди вся жизнь.

Ей предстояло выйти в большой мир и оставить в нем яркий след.

Вместо этого я взвалил на нее бремя — ребенка.

Ребенка!

Господи Исусе.

Мне будто снился мой худший кошмар, и я не мог проснуться. Осознание, что я собственноручно лишил ее будущего, в буквальном смысле убивало.

«Молодец, придурок, добился своего, — глумился внутренний голос. — Круг замкнулся, теперь ты точная копия папаши».

Обуреваемый эмоциями, совершенно беззащитный и уязвимый, я снова и снова пытался успокоиться и снова и снова проваливал попытки. Нет, все напрасно. Никогда в жизни я не испытывал такой неуверенности, да что там — паники.

От Моллой исходила осязаемая тревога. И она нисколько не уступала моей.

— Мне страшно, Джо, — шептала она снова и снова, спрятав лицо у меня на груди. — Мне безумно страшно.

Я не знал, как ее приободрить. Потому что сам смутно представлял, во что это выльется. Оставалось лишь крепче сжимать ее в объятиях. Случившегося не исправить никакими словами.