Книга Зацепить 13-го, страница 45 – Хлоя Уолш

Я помнила, как он обо мне заботился.

Как оставался рядом, пока не приехала мама.

Я помнила, как он касался меня большими, грязными, но нежными руками.

Я помнила наш разговор. Он правда хотел услышать, что я скажу.

И мои невразумительное бормотание было для него важно.

Я помнила и неловкую часть тоже; от этого я подолгу лежала с пылающими щеками и не могла заснуть, а мозг наводняли сбивающие с толку картины и нелепые слова.

Эту часть я не осмеливалась даже признавать.

И я сохранила конверт, который нашла у себя в шкафчике, когда вернулась в школу. «От моих родителей твоим», – было написано на нем торопливым почерком.

Две купюры по пятьдесят евро я отдала маме, когда приехала домой, а конверт для большей сохранности засунула в наволочку подушки.

Не могу объяснить, почему не выбросила конверт, как не могу объяснить, почему всякий раз, когда вижу Джонни, мое тело покрывается холодным потом, ладони становятся липкими, сердце начинает бешено колотиться, а желудок стягивает узлом.

Вообще-то, я не совсем правильно выразилась.

То, как я реагировала на Джонни, имело очевидное, совершенно логичное объяснение.

Он был красивым.

Стоило мне заметить его в школьных коридорах, как все отодвинутые желания и чувства, все гормоны, которые пятнадцать лет спали в моем теле, вдруг пробуждались к жизни.

Я очень остро реагировала на его присутствие; если где-то в людном коридоре, идя каждый на свой урок, мы случайно касались друг друга руками, мое тело приходило в состояние повышенной готовности.

Но гормоны пробуждались вовсе не из-за его рослой, мускулистой фигуры.

Я вспоминала, как он вел себя со мной в тот день.

Неделю назад, во время перемены, Лиззи увидела, как я глазею на Джонни Кавану, и решила вывалить мне все сведения о нем.

Если верить Лиззи, Джонни Кавана никогда не сближался ни с одной девчонкой и его никогда не называли ничьим бойфрендом, однако следовало принять во внимание некую Беллу Уилкинсон.

Они довольно давно зависали вместе.

Белла была на пару лет его старше и более опытной. По словам той же Лиззи – а она слышала это от парней, – Белла сосала члены, как пылесос «Дайсон».

Так что Джонни явно получал от нее изрядное количество минетов и бог знает чего еще.

Какое счастье, что у нас дома был пылесос «Генри», а не пижонский «Дайсон», – а то бы я хихикала всякий раз, убирая комнату.

В общем, полученные сведения меня не удивили.

Джонни было почти восемнадцать.

Как обладательница двух старших братьев, я вполне представляла, чем занимаются в спальне парни этой возрастной категории.

Конечно, информация удручала, но мне требовалась отрезвляющая доза реальности, чтобы укрепить решимость и погасить пустые мечтания.

Жуткое невезение, что первым парнем, в которого я втюрилась, оказался он, учитывая, что говорили мы всего раз и что его обхаживала выпускница с умелым ртом.

Вряд ли он хоть отдаленно мною интересовался.

Мне нравилась безопасность.

В моем мире безопасность равнялась невидимости.

Я была счастлива слиться с обоями до неразличимости.

А Джонни Кавана был настолько далек от роли невидимки, насколько я вообще могла представить.

До встречи с ним я не интересовалась противоположным полом. Не интересовалась никем. И что теперь?

Я ловила себя на том, что постоянно ищу его в школе, чтобы пялиться.