Книга Зацепить 13-го, страница 334 – Хлоя Уолш

— Можно посмотреть? – тихо, но настойчиво попросила я.

Держа его руку своей правой рукой, я протянула левую к подбородку Джонни и повернула лицом к себе.

— Сволочи, – проворчала я, разглядывая синяк на его щеке и порез над бровью, который уже затянулся. – Бедное твое лицо.

Джонни лишь усмехнулся.

— Что тут смешного? – спросила я, обрадованная его смехом.

— Странно слышать от тебя «сволочи», – ответил он, устало улыбнувшись.

— Мне нравится ругаться, – сказала я, пытаясь чем угодно отвлечь Джонни от боли.

— Нет, не нравится, – угрюмо возразил он, слишком проницательный. – Ты так говоришь, чтобы меня отвлечь.

— Получается?

Он напряженно кивнул:

— Не останавливайся.

Прочесывая мозг в поисках темы для разговора, я шарила глазами по его телу, подмечая каждую мелочь, пока не остановились на его руке.

По-мужски крупная, с костяшками странной формы; наверное, сказывались годы тренировок и травм. Длинные пальцы с коротко подстриженными ногтями. Тыльную сторону левой руки пересекал длинный шрам.

Я вопросительно посмотрела на него.

Коснувшись пальцами шрама, я спросила:

— Откуда у тебя это?

— От шипов бутсы, – ответил Джонни, глядя на наши сомкнутые руки. – Запрещенный прием в раке, два года назад, клубный полуфинал, семь швов и противостолбнячный укол.

— Ого, – поморщилась я.

— Да, – выдохнул Джонни.

— А еще шрамы у тебя есть?

— Несколько, – ответил он, с любопытством глядя на меня.

— Можно посмотреть?

Джонни помедлил, потом кивнул.

— Ну, если хочешь.

— Хочу, – ответила я, стараясь занять его ум до приезда «скорой».

— Его я ломал столько раз, что всех и не упомню, – сказал Джонни, указывая на нос. – Самый жуткий перелом случился прошлым летом. – Он поморщился. – Чтобы поставить кость на место, врачам пришлось ее подпилить и снова сломать.

— Поставить кость на место? – выпучила глаза я.

— Угу, – усмехнулся он. – А до этого нос у меня упирался в щеку.

— Боже! – охнула я, и у меня свело живот. – Это же варварство.

— Это регби, – засмеялся он и тут же застонал, поморщившись от боли.

— А еще какие были травмы? – поспешила спросить я.

Тяжело вздохнув, Джонни стал подробно рассказывать, как в тринадцать лет у него лопнул аппендикс, а потом, когда он выздоравливал, его вывернуло, что привело к еще одной операции. Только после этого он позволил мне увидеть шрам на животе.

«Живот» – нелепое слово для описания этой части его тела.

Оно было слишком нежным и невинным и не отражало того, чем обладал Джонни.

Животы у мальчишек.

А тут с первого взгляда становилось понятно, что Джонни уже не мальчишка.

Кубики пресса и темная полоска волос под пупком наглядно это демонстрировали.

Джонни наклонился и показал на фрагмент сожженной кожи над правым коленом.

— А вот из-за этого у меня все лето пошло коту под хвост.

— И тоже из-за регби? – спросила я.

— Представь себе, нет, регби ни при чем. Мне тогда было десять, и несколько ребят постарше из моей школы поспорили со мной, что мне слабо прыгнуть со скалы в Сандерс-Пойнте.

— В Сандерс-Пойнте?

— Там есть скала – естественный трамплин высотой пятьдесят футов. Мы туда часто ездили, – пояснил Джонни. – Я бы мелкий и глупый, думал, что ни в чем не уступаю тем парням, типа я гребаный Халк. – Он тряхнул головой и улыбнулся во весь рот. – Оказалось, что нет. В доказательство получил рентгеновский снимок и неделю в больнице.