Книга Эстафета передается, страница 83 – Майко Сэо

— Серьезно?

— Да. Я решил, что, когда поступлю в консерваторию, найду себе подработку и накоплю на электронное пианино. – Хаясэ говорил твердо и уверенно.

В электронном пианино с его клавишами, на которые так легко нажимать, чувствуется что-то искусственное, да и звучит оно, по сравнению с акустическим фортепиано, пожалуй, дешево. Впрочем, я знаю, что бывают и электронные инструменты очень высокого качества.

— А что, конкурс хоров уже завтра, да?..

После ужина я занималась на фортепиано в своей комнате, когда вошел Моримия.

— Ага, – я кивнула, снимая наушники.

— Получается?

— Более-менее. Самое главное – не нервничать во время выступления.

Моримия выпрямился и предложил:

— Хорошо, давай я тебе помогу. Ты играй, а я буду петь.

— Что?

— Наверное, легче репетировать аккомпанемент вместе с пением?

— Да, но… А ты разве знаешь песню, которую мы исполняем?

— Ага. Можешь начинать.

— Она называется «Однажды утром».

— Да, я знаю.

— Ты знаешь песню «Однажды утром»? – переспросила я.

Обычно в жизни мало где можно услышать хоровые песни. Пока я размышляла, откуда Моримия мог знать «Однажды утром», тот глубоко вдохнул, выравнивая дыхание – похоже, он был всерьез намерен исполнить песню вместе со мной. Я даже не знала, умеет ли он петь, но решила: «Почему бы и не попробовать».

Я отключила наушники, немного убавила громкость и принялась играть. Партия фортепиано начиналась с триолей. Аккуратно, стараясь не сбиться с ритма, я сыграла вступление. Взяв аккорд, после которого начиналась партия хора, я услышала, как Моримия набрал в грудь воздух.

С самых первых тактов «Однажды утром» цепляет энергичной мелодией и пронзительным текстом. Моримия исполнял ее громко и уверенно. Я думала, он не умеет петь, но оказалось, что у него очень сильный, напористый голос, который будто тянет аккомпанемент за собой.

Сразу после кульминации мелодия успокаивается – в этом месте я стала мягко перебирать кончиками пальцев по клавишам.

Моримия пел не только мужскую партию, а текст песни целиком. Четко и размеренно, чтобы было слышно каждое слово. Раньше в разговоре я не замечала, что у него такой хороший голос – ровный, не низкий, но глубокий. Каждое слово ласкало слух.

Ближе к концу и хор, и аккомпанемент начинают звучать торжественнее и ярче. А в последних тактах кажется, будто слова и мелодия, которые все это время как бы накапливали силу, наконец вырываются на свободу.

Сыграв последний аккорд, я оторвала руки от клавиатуры.

— Ого! – восхищенно воскликнул Моримия. – Знаешь, когда я пел один, все эти слова про начало пути казались мне слишком помпезными. Но вместе с фортепиано эта песня звучит просто потрясающе. Я теперь даже чувствую себя каким-то окрыленным…

— Ага. А я себя чувствую скорее удивленной.

— Почему?

— Потому что я и не догадывалась, что ты умеешь петь. Еще и так хорошо! А откуда ты знаешь эту песню?

Этот вопрос никак не давал мне покоя, но в ответ Моримия только смущенно засмеялся: