Книга Эстафета передается, страница 138 – Майко Сэо

Я ничего об этом не знала, но после второго отказа Хаясэ начал раз в три-четыре дня отправлять Моримии письма и диски с записями своей игры. Я выяснила это, только когда зашла к родителям Хаясэ сообщить дату и место проведения свадьбы. К моему удивлению, на этот раз на лице мамы Хаясэ не было прежней враждебности. Она встретила меня и со словами: «На днях мы получили жалобу» протянула письмо. Это было краткое и сухое сообщение, написанное знакомым почерком.

«Я столкнулся с серьезной проблемой. Дело в том, что каждые три дня от вашего сына, Кэнто Хаясэ, мне приходят пылкие письма и записи фортепианной музыки. Похоже, он не остановится, пока не убедится, что их свадьбе с моей дочерью Юко ничего не угрожает. Если так будет продолжаться, моей тихой и мирной жизни придет конец. Прошу вас, позаботьтесь о том, чтобы эти двое смогли сыграть свадьбу без каких-либо затруднений.

Соскэ Моримия»

— К письму также прилагался диск со всеми записями, которые отсылал Кэнто, – сказала мама Хаясэ, нажимая кнопку на плеере.

Раздались звуки пианино, но не акустического, а электронного. Впрочем, по живому и объемному звучанию я все равно сразу догадалась, что это Хаясэ. Первой была песня «Однажды утром», которую я играла на конкурсе хоров в старшей школе. Конечно же, в его исполнении она звучала ощутимо лучше, чем в моем.

— Так странно. Сейчас он играет гораздо лучше, чем когда занимался фортепиано с утра до вечера, – сказала мама Хаясэ.

— О, давай вот это. – Моримия достал из ящика один из дисков и вставил его в проигрыватель. – Я давно хотел послушать эту песню, но ты мне ее так и не сыграла.

В зазвучавшей мелодии было что-то ностальгическое.

— Что это?

— «Песнь колосков», – ответил Моримия, по новой заваривая чай.

— «Песнь колосков»?

— Ага. Миюки Накадзимы. Помнишь, я просил тебя ее сыграть перед конкурсом хоров?

— Да, что-то такое припоминаю.

Кажется, я тогда поделилась с Хаясэ, что не смогла сыграть Моримии песню Миюки Накадзимы.

— Всего тридцать шесть дисков. И к каждому он прикладывал какое-нибудь тошнотворное письмо с яркими воспоминаниями о тебе и обещаниями сделать все, чтобы ты была счастлива. Но самое лучшее он приберег напоследок, – сказал Моримия и отправил в рот немного чизкейка.

— Да, когда дело касается музыки, память Хаясэ работает безотказно. А я, кстати, раньше никогда не слышала «Песнь колосков». О чем она?

— О прощании с дорогим сердцу родным краем и путешествии в новую жизнь. Что-то вроде того.

— А-а-а. Ну да, теперь я слышу в ней что-то пасторальное. – Я тоже съела немного чизкейка, хотя была уже сыта.

— Хоть это и не домик в деревне, да и прожила ты тут всего восемь лет, но, наверное, именно здесь твой «родной край»?

— Думаю, да.

— Переезжать я не планирую, умирать тоже, жениться на злой мачехе не собираюсь. Поэтому возвращайся в любое время, – сказал Моримия, а затем добавил: – Хоть он и разгильдяй, но на пианино играет здорово. Давай-ка еще раз послушаем. – И он снова нажал на кнопку на плеере.

В это сентябрьское воскресенье стояла чудесная погода. Осень постепенно вступала в свои права. Жара спала, в воздухе витали едва уловимые сладковатые ароматы: свадебный зал, расположенный в тихом пригороде, окружал великолепный сад, утопающий в мелких цветах космеи и бугенвиллеи.