Книга От друзей к возлюбленным, страница 80 – Салли Блейкли

— Клайд собирается праздновать с нами? – Она произносит «сложное» слово с невероятным сосредоточением.

— Если мы сможем его отыскать, – говорю я, бросая взгляд через плечо, как если бы пыталась найти вышеупомянутого – и, скорее всего, покойного – первого владельца этого места. Мы никогда не встречались с Клайдом, он нечто вроде городской легенды.

Стиви обрушивается на меня и трется щекой о мое плечо.

— Обожаю тебя, – воркует она. Стиви любвеобильна, когда пьяна, и кажется, «У Клайда» раскрывает эту ее черту особенно хорошо. Здесь мы все можем чувствовать себя беззаботно. – Ты моя любимая сестра.

— А ты – моя.

Я заправляю ей за ухо прядь волос, а она улыбается мне – прекрасная невеста. Они с Лео идеально подходят друг другу. А я только теперь понимаю, как мне не хватало возможности свернуться на ее кровати или украшать дом к праздникам вместе – в дальнейшем мы будем заниматься этим еще реже. Я относилась к этим осколкам детства без должного трепета. Стиви говорила, что понимает, почему я не смогу приехать на вечеринку в честь ее помолвки или на концерт Лео. Однако мне не стоило пропускать важные для нее события.

Оливер возвращается с подносом шотов ярко-розового цвета. Я сегодня не слишком налегала на спиртное и цедила одну «Маргариту» весь вечер, пока судила игру. Так что шоты даются мне не так легко, как остальным. Кажется, кроме Рена. Он корчит гримасу на другом конце стола.

— Танцы! – говорит Стиви и выпивает второй шот. Судя по всему, до конца ночи она будет общаться короткими, легкопроизносимыми словами. Все хором одобряют эту идею.

Очередь к бару во дворе длинная, так что, когда наш столик отправляется на танцпол, я прокладываю путь к зданию, чтобы заказать пива. Отчаянно хочется смыть с языка приторный вкус шота. По дороге обратно мое внимание привлекает древний музыкальный автомат в углу. Я подхожу к нему и начинаю лениво перебирать пластинки.

— Тот «диетический Боб Дилан» тебя уже не устраивает?

Оказывается, присутствие Рена настолько мне привычно, что я даже не замечаю, как он подошел.

Я поднимаю взгляд. Прическа у Рена встрепанная: он только что провел ладонью по волосам. Другой рукой он опирается на музыкальный автомат, в котором я копаюсь.

— Что, больше не любишь джин-тоник?

— Да нет, люблю, – отвечаю я быстро. Крепче стискиваю холодную пивную бутылку и тянусь чокнуться с ним. – Просто ждала, пока ты сможешь сделать мне его снова. – Честно говоря, это до сих пор мой традиционный заказ, но Рен всегда будет делать мою любимую версию.

— Да, может, не лучшая мысль смешивать «Маргариту» и джин с тем, что было в этих розовых шотах. – Костяшки его пальцев постукивают по крышке музыкального автомата.

— Нет. – Я качаю головой. – Просто я оставила своего лучшего бармена в Портленде, и с тех пор джин-тоник никогда не был прежним.

— Как скажешь, – говорит Рен, когда я подношу пиво ко рту. Он смотрит на бутылку, не скрывая осуждения.

— Я не настолько изменилась за эти два года, – говорю я.

— Два с половиной, – уточняет он.

Моя рука замирает, когда я снова подношу бутылку к губам. Я сказала это обыденно, ляпнула, пытаясь показать: полгода не настолько важны. В действительности каждый день разлуки отпечатался в мозгу, как татуировка.

— Что?

— Два с половиной года, – повторяет Рен, его взгляд сосредоточен на мне. – Или если ты хочешь точнее: тридцать один месяц одна неделя, пять дней и – сколько, двадцать один час?