Книга После развода ты никто, страница 98 – Виолетта Вейл

Сообщение от Марка:

«Кравцова нашли. Готов говорить. Завтра».

Алиса почувствовала, как в ней снова собирается холод.

Прошлое не просто кусалось.

Оно наконец начало говорить.

Кравцов оказался человеком с голосом, который не хотел принадлежать прошлому.

Сухой, усталый, чуть хриплый. Он говорил по видеосвязи из маленького кабинета с бежевыми стенами и полкой старых папок за спиной. Камера стояла низко, поэтому лицо казалось тяжелее: глубокие складки у рта, седые виски, глаза человека, который давно научился не удивляться чужим семейным катастрофам.

Алиса сидела в кабинете Марка Левина и смотрела на экран.

Рядом с ней лежала та самая служебная записка о минимизации рисков. Марк положил ее перед собой, но не трогал, будто бумага могла обжечь.

— Андрей Павлович, — сказал Левин, — нас интересует период первого проекта «Береговой квартал». В частности, оформление средств Алисы Сергеевны Орловой и служебная рекомендация не фиксировать за ней долю.

Кравцов потер лицо ладонью.

— Я понимал, что рано или поздно это всплывет.

У Алисы внутри все сжалось.

Не «не помню». Не «надо поднять архив». Не «вы ошибаетесь».

Я понимал.

— Значит, вы помните? — спросила она.

Кравцов посмотрел в камеру.

— Да. Не все детали, но общий смысл помню.

Марк чуть наклонился вперед.

— Кто инициировал такую формулировку?

— Я предложил юридическую конструкцию. Орлов согласовал.

Алиса перестала дышать ровно.

Марк не посмотрел на нее. Хорошо. Ей не нужно было сейчас чужое сочувствие, даже молчаливое.

— Кирилл Андреевич понимал, что средства Алисы Сергеевны фактически используются для закрытия кассового разрыва проекта? — уточнил Левин.

Кравцов усмехнулся без радости.

— Все это понимали. Она тогда вообще держала половину переговоров. Извините, Алиса Сергеевна, но я тогда считал, что вы слишком доверяете мужу.

Слова были простые.

И оттого почти непереносимые.

Слишком доверяете мужу.

Будто кто-то аккуратно открыл дверь в прошлое и показал Алисе ее саму: молодую, беременную, уставшую, с ноутбуком на кухне, с верой в слово «мы». И рядом — людей, которые уже понимали больше, чем она.

— Почему вы ушли из компании? — спросил Марк.

Кравцов отвел взгляд.

— Не из-за этого. Точнее, не только. Орлов быстро рос. Вокруг него появились люди, которым нужна была более гибкая юридическая позиция. Я не святой, Марк Ильич, не надо делать из меня свидетеля правды в белом пальто. Но к тому моменту мне стало ясно, что семейные договоренности у них оформляться не будут никогда.

— Почему?

— Потому что бизнес уже начал считать Алису Сергеевну риском. Не партнером, не супругой, а потенциальной претензией.

Алиса медленно сжала пальцы под столом.

Риском.

Сначала физическое лицо. Потом временная семейная поддержка. Теперь риск.

Вот как любовь теряла имя в чужих документах.

— Кирилл лично говорил об этом? — спросила она.

Кравцов помолчал.

— Не такими словами.

— А какими?

Марк бросил на нее короткий взгляд: осторожнее.

Но Алиса уже не могла не спросить.

Кравцов вздохнул.

— Он говорил, что потом все компенсирует. Что сейчас нельзя усложнять структуру. Что если начнутся доли, инвестор уйдет, банк задаст вопросы, сроки сорвутся. У него тогда была паника, просто он хорошо ее прятал.