Книга После развода ты никто, страница 83 – Виолетта Вейл

— Спокойствие часто просто задерживается снаружи.

Он смотрел на нее долго.

— Сегодня у меня тоже задержалось.

Алиса не стала утешать.

Ему было полезно посидеть с этим страхом. Не в качестве наказания. В качестве знания.

— Я пойду к Мише, — сказала она.

— Да.

Она взяла альбом.

Кирилл посмотрел на него, но не остановил.

— Он останется у детей, — сказала Алиса.

— Хорошо.

Она уже почти вышла, когда он произнес:

— Алиса.

— Да?

— Спасибо, что подумала про подлестничную кладовую.

Она посмотрела на него.

— Я мать.

— Я знаю.

— Нет, Кирилл. Ты пока вспоминаешь.

Он не ответил.

В кухне Миша ел суп, Варя сидела рядом и делала вид, что не следит за каждым его движением. Алиса положила альбом на свободный стул.

— Можно потом смотреть? — спросил Миша.

— Можно.

— А с папой?

— Если захочешь.

— А если я захочу с вами обоими?

Алиса почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— Тогда с обоими.

Варя тихо сказала:

— Только без взрослых комментариев.

— Без, — пообещала Алиса.

Вечером они действительно смотрели альбом вместе.

Не весь. Несколько страниц. Алиса, Кирилл, Варя, Миша. Смешные, неудачные, размытые фотографии, где никто не думал о репутации. Кирилл иногда говорил короткое «помню». Алиса добавляла детали. Варя слушала настороженно, но не убегала. Миша задавал миллион вопросов: почему папа был без галстука, почему мама в грязи, почему Варя лысая младенцем, почему яблоня маленькая.

— Все сначала маленькое, — сказала Алиса.

— Даже дом?

— Даже дом.

— Даже ссора?

Никто не ответил сразу.

Кирилл закрыл альбом на этой странице и сказал:

— Да. Даже ссора. Поэтому взрослые должны замечать ее, пока она не выросла в огромную.

Миша подумал.

— А если выросла?

Кирилл посмотрел на Алису.

— Тогда ее надо разбирать осторожно. Чтобы никого не придавило.

Варя прижала к себе подушку.

— Вы сможете?

Алиса честно сказала:

— Будем учиться.

Кирилл кивнул.

— Будем.

Позже, когда дети уснули, Алиса пошла в коридор и остановилась у подлестничной панели. Проход уже закрыли. Снаружи все снова выглядело гладко, дорого, безупречно. Никаких следов паники. Никакой пыли на мраморе. Никакого мальчика в темноте с семейным альбомом.

Вот так этот дом и жил все годы: прятал страхи за ровными панелями.

Алиса положила ладонь на холодное дерево.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Марка:

«Кирилл через своих представителей прислал предварительное согласие убрать формулировку о приоритетном проживании детей с отцом. Не расслабляйтесь. Но это важный сдвиг».

Алиса перечитала дважды.

Важный сдвиг.

Она подняла глаза на лестницу, наверху которой спали дети.

Сегодня Миша спрятался, чтобы никто не решил за него.

И взрослым наконец пришлось сделать первый шаг назад.

Алиса убрала телефон и пошла наверх.

У двери комнаты сына остановилась: Миша спал с открытым альбомом рядом. На странице была фотография яблони.

Варя сидела на полу у его кровати, укрывшись пледом.

— Ты почему не у себя? — тихо спросила Алиса.

Дочь пожала плечом.

— Он может проснуться.

— Я посижу.

— Я тоже.

Алиса не стала спорить. Села рядом.

Несколько минут они молчали.

Потом Варя тихо сказала:

— Я испугалась, что он правда ушел.

— Я тоже.

— Папа тоже?

— Да.

Дочь смотрела на спящего брата.

— Он сегодня был не как папа.

— Как?

— Как человек.

Алиса закрыла глаза.