Книга После развода ты никто, страница 77 – Виолетта Вейл

Варя осталась ночевать у подруги после школьного проекта, с согласия обоих родителей. Согласия, записанного в общем чате, без колкостей и попыток доказать, кто контролирует расписание. Это уже казалось маленьким чудом. Кирилл утром отвез Мишу на детский мастер-класс в студию керамики, потом вернулся с ним домой, и мальчик весь завтрак рассказывал, что сделал «тарелку для планеты, где развод не кусается».

Кирилл слушал.

Не проверял телефон каждые три минуты. Не исправлял, что тарелки и планеты — разные вещи. Просто слушал. У него плохо получалось расслабиться, даже с сыном, но он старался. Алиса видела это и не знала, что чувствовать. Благодарность? Злость? Усталое «поздно»? Или тот болезненный вид надежды, который появляется не потому, что ты поверил, а потому что человек наконец сделал нормальную вещь, которую должен был делать всегда.

После завтрака Миша забрал пластилин, керамическую тарелку, динозавра и ушел в игровую.

Алиса разбирала документы в библиотеке. Марк прислал новый список запросов, и ей нужно было вспомнить даты, суммы, фамилии подрядчиков, старые названия компаний. Работа была сухая, почти физически утомительная. Каждая цифра тянула за собой кусок прошлого: нотариальная контора, где она продала квартиру; банк, где подписывала перевод; первый офис с проводами на полу; лицо Кирилла, когда он говорил: «Потом оформим».

Потом.

В их браке это слово оказалось самым дорогим обманом.

Кирилл был в кабинете. По крайней мере, сначала. Дверь оставалась приоткрытой, изнутри доносился его голос: короткие деловые фразы, паузы, снова фразы. Он говорил с кем-то о корректировке позиции по детям. Алиса случайно услышала: «Нет, эту формулировку убираем. Я сказал — убираем». Потом тише: «Инга, не спорь».

Она остановилась у двери библиотеки.

Не стала слушать дальше.

Раньше непременно бы застыла, ловила каждое слово, пыталась понять, врет он или правда меняет курс. Теперь заставила себя вернуться к столу. Его разговоры больше не должны были становиться центром ее дыхания.

В половине двенадцатого Тамара принесла чай.

— Миша у себя? — спросила Алиса, не поднимая головы от бумаг.

— В игровой был десять минут назад. Просил печенье для динозавра.

— Дала?

— Конечно. Динозавру маленькое.

Алиса улыбнулась.

— Спасибо.

В одиннадцать сорок пять она закончила таблицу для Марка, сохранила файл, отправила копию. Потом встала, потянулась, почувствовала боль в шее и решила пойти к Мише.

В игровой горел свет.

На ковре лежали машинки, кубики, пластилин, раскрытая энциклопедия про космос. Керамическая тарелка стояла на низком столике. Динозавр с оторванной лапой лежал рядом, мордой вниз, будто устал от взрослой жизни.

Миши не было.

Алиса сначала не испугалась.

— Миш?

Она заглянула за диван, в домик-палатку, под стол, где он иногда устраивал «секретную базу». Пусто.

— Миша?

В коридоре было тихо.

Он мог уйти в кухню. В спальню. К отцу в кабинет. В детскую к Варе, хотя Вари дома не было, но он любил иногда сидеть на ее ковре и тайно трогать ее маркеры.

Алиса прошла по второму этажу.

Комната Миши — пусто. Кровать не тронута. На подушке валялся второй динозавр, зеленый, нелюбимый.

Варина комната — пусто. Только на столе лежала забытая резинка и открытая тетрадь.

Ванная — пусто.