Книга После развода ты никто, страница 58 – Виолетта Вейл

Он дернулся.

— Я не…

— Кирилл, посмотри на Мишу. Он уже боится, что исчезну я. Варя уже боится, что если выберет меня, исчезнешь ты. Мы оба делаем с ними самое страшное, что можно сделать с детьми: заставляем их бояться любви.

Его лицо изменилось.

Не смягчилось. Скорее треснуло.

— Я не умею иначе, — сказал он почти неслышно.

Алиса замерла.

Эта фраза была слишком честной для кабинета, где обычно говорили словами из договоров.

Она могла бы подойти. Могла бы смягчиться. Могла бы сказать: «Научишься». И, может быть, вчерашняя Алиса так бы и сделала.

Сегодня она стояла у двери с его списком в руке.

— Тогда учись не за мой счет, — сказала она. — И не за счет детей.

Вышла.

До обеда она занималась тем, что Марк называл «скучной частью выживания».

Сканировала документы. Загружала копии в облако. Меняла пароли. Открывала новую почту. Составляла хронологию: дата объявления развода, список вещей, визит Инги, психолог, вывезенный архив, разговоры при детях, сообщения Кирилла. Писать это было странно. Как будто она превращала собственную боль в протокол, а семейные сцены — в пункты.

Но через час Алиса поняла: хронология не убивает чувство. Она не дает чувству утонуть в хаосе.

Пока событие не записано, его можно исказить. Назвать истерикой, недопониманием, неправильным тоном. Записанное событие упрямо. Оно стоит на странице и говорит: это было.

В два часа пришло письмо от Левина.

«Возражения направлены. Ждите реакции».

Реакция пришла быстрее, чем он предупреждал.

Сначала позвонила Раиса Павловна.

Алиса смотрела на экран несколько секунд, потом ответила.

— Да.

— Алиса, я надеялась, что у вас хватит благоразумия не доводить до официальных писем.

— Добрый день, Раиса Павловна.

— Не нужно этого тона.

— Какого?

— Холодного. Вы не на переговорах.

— Мне кажется, как раз на них.

Свекровь помолчала.

— Кирилл сейчас очень зол.

— Это его право.

— Не надо провоцировать мужчину, который все еще пытается оставить вам достойный выход.

Алиса закрыла глаза.

Опять достойный выход. Как запасная дверь для обслуживающего персонала.

— Достойный выход — это когда я ухожу сама. А не когда мне присылают список вещей.

— Список был ошибкой.

— Как удобно. Все, что выглядит некрасиво, становится ошибкой.

— Алиса, вы должны думать о детях.

— Я думаю о них каждую минуту.

— Тогда не устраивайте войну за дом. Дети должны жить там, где у них не рушится привычная среда.

— Привычная среда уже рушится, потому что взрослые лгали.

— Вы слишком резки.

— Я слишком долго была удобной.

В трубке стало тихо.

Раиса Павловна сказала уже ниже:

— Вы пожалеете, если пойдете против семьи.

Алиса посмотрела на стол, где лежали копии документов, старый телефон, хронология и красная машинка Миши.

— Семья — это не те, кто выносит тебя за дверь, а потом просит не шуметь.

Она отключила звонок.

Руки не дрожали.

Через двадцать минут написал Кирилл:

«Мама звонила тебе?»

Алиса ответила:

«Да».

«Что она сказала?»

«Что ты зол».

Пауза.

«Я не зол».

Алиса смотрела на экран.

Потом пришло еще:

«Я пытаюсь понять, как мы дошли до того, что ты общаешься со мной через адвоката».

Она могла бы написать: «Ты положил развод на стол». «Ты сказал, что я никто». «Ты хотел забрать детей». «Ты впустил Ингу». «Ты сам довел».

Вместо этого написала: