Книга После развода ты никто, страница 40 – Виолетта Вейл

Телефон Алисы завибрировал.

Сообщение от Марка:

«Срочно сделайте резервную копию старого телефона. Не дома. Сегодня. И проверьте старые облачные хранилища. Часто самое полезное лежит там, куда муж забыл заглянуть».

Алиса прочитала и погасила экран.

Кирилл заметил.

— Левин?

— Да.

— Он будет учить тебя не разговаривать со мной?

— Он будет учить меня не проигрывать тебе.

Тишина после этих слов была короткой, но плотной.

— Я не хочу быть твоим врагом, — сказал Кирилл.

Алиса смотрела на него и вдруг снова увидела не сегодняшнего мужчину, а того, с мутной фотографии: грязная стройка, усталые глаза, рука на ее плече. Врагом он тогда точно не был. Он был человеком, за которого она готова была продать квартиру, спорить с банками, не спать ночами и верить, что «мы» важнее всего.

Когда именно «мы» стало «мое»?

— Тогда перестань вести себя как враг, — сказала она.

Он ничего не ответил.

В ту ночь Алиса не спала.

Не потому что плакала. Плакать не получилось. Она лежала в гостевой спальне — впервые за десять лет не в их общей кровати — и слушала дом. В большом доме ночные звуки всегда казались отдельной жизнью: где-то тихо щелкал теплый пол, в трубах проходила вода, за окном ветер трогал ветви старой яблони. Иногда скрипела лестница, как будто дом вспоминал шаги тех, кто ходил по нему днем.

Кирилл не пришел.

Она не знала, ждала ли этого. Наверное, нет. Но тело помнило прошлое: после ссор он иногда появлялся на пороге, молчал, потом говорил что-то короткое, неловкое, почти грубое — и этого раньше хватало, чтобы она отступила. Сегодня бы не хватило. Но тело все равно ждало знакомой развязки.

В два часа ночи Алиса встала.

Надела теплый кардиган, взяла старый телефон, ноутбук и спустилась в малую библиотеку. Там было темно, только у окна лежала полоска света от фонаря в саду. Пустое место на полке, где раньше стояла коробка «Первый проект», смотрело на нее как вырванный зуб.

Она включила настольную лампу.

Если Марк прав, что-то могло остаться в облаках.

Проблема была в том, что у Алисы за годы брака накопилось несколько жизней в разных почтах, дисках, старых аккаунтах и забытых папках. До замужества — университетская почта. Первые годы с Кириллом — общий ящик для проекта, который потом заменили корпоративным. Потом семейная почта для школы, врачей и поездок. Потом личный аккаунт, куда она почти не заходила.

Она открыла старый ноутбук.

Пароль.

Алиса посмотрела на поле ввода и усмехнулась.

Коды.

Кирилл привык думать, что все коды в их жизни теперь принадлежат ему: ворота, архив, машины, серверы, дом. Но были другие коды. Смешные, старые, слишком личные, чтобы их внесли в службу безопасности. Коды, придуманные в съемной квартире, на кухне с облупленной столешницей, когда они еще не боялись быть бедными.

Она ввела: «sever2013».

Ошибка.

«varvara2015».

Ошибка.

Подумала.

Первый объект назывался «Береговой». Они тогда шутили, что когда-нибудь будут жить не на берегу долгов, а на берегу нормальной жизни. Кирилл написал ей на стикере: «Берег держим». Стикер долго висел на холодильнике.

Алиса ввела: «beregderzhim».

Ноутбук открылся.

Она тихо рассмеялась.

— Привет, старая я, — прошептала она.

Рабочий стол был завален старым мусором: папки «Фото», «Документы», «Для К», «Варя», «Дом», «Разобрать». Конечно. Папка «Разобрать» могла хранить половину человеческой цивилизации, потому что Алиса создавала ее каждый раз, когда уставала наводить порядок.