Книга После развода ты никто, страница 30 – Виолетта Вейл

— Вы понимаете, что отказ от конструктивного диалога может осложнить ваше положение?

Алиса спустилась еще на одну ступень.

Теперь они были почти на одном уровне, но все равно между ними оставалась лестница — тонкая, символическая граница. Дом, где Алису пытались сделать гостьей, пока еще держал ее выше.

— Мое положение уже осложнили за моей спиной. Теперь я буду осложнять его письменно и через адвоката.

Инга едва заметно прищурилась.

— У вас есть адвокат?

— Будет через час.

Эта фраза сработала сильнее, чем Алиса ожидала. Инга не дрогнула открыто, но что-то в ее лице стало осторожнее. Человек, у которого нет адвоката, — объект обработки. Человек с адвокатом — процессуальный риск.

— В таком случае, — сказала Инга, — я передам Кириллу Андреевичу, что дальнейшие вопросы вы предпочитаете решать официально.

— Не предпочитаю. Требую.

Инга закрыла папку.

— Хорошего дня, Алиса Сергеевна.

Она произнесла это почти мягко. Так говорят люди, которые уверены, что день хорошим не будет.

Алиса не ответила.

Тамара проводила Ингу к двери. Щелкнул замок. Звук оказался маленьким, но после него в холле стало легче дышать.

Надя первая нарушила тишину:

— Я бы поставила ей отдельный жанр. Юридический вампиризм.

Алиса медленно выдохнула и опустилась на нижнюю ступень.

— Меня сейчас вырвет.

— Не вздумай. На мрамор плохо.

— Надя.

— Что? Практичность — основа выживания.

Алиса закрыла лицо руками. Ее трясло. Пока Инга стояла в холле, внутри держалась жесткая металлическая струна. Теперь струна ослабла, и тело вспомнило, что боится.

— Она поняла про телефон, — сказала Алиса.

— Не поняла. Заподозрила.

— Этого достаточно.

— Значит, едем к адвокату быстрее.

Надя помогла ей подняться.

— Телефон при тебе?

Алиса коснулась кармана пиджака.

— Да.

— Зарядка?

— В сумке.

— Папка?

— Там.

— Голова?

Алиса посмотрела на нее.

— Пока спорно.

— Ничего. Левин, судя по голосу, мозги вправляет без анестезии.

Они вышли из дома через пять минут.

На этот раз охрана не остановила. Видимо, Кирилл уже успел отдать новое распоряжение или, что вероятнее, пока не решил, какое именно распоряжение сделает его сильнее. Алиса села в машину, и только когда ворота остались позади, достала телефон.

От Кирилла было три пропущенных вызова и одно сообщение:

«Что произошло с Ингой?»

Алиса посмотрела на экран и не ответила.

Еще одно сообщение пришло через минуту:

«Не усугубляй».

Она повернула телефон экраном вниз.

— Молодец, — сказала Надя.

— Я ничего не сделала.

— Именно. Иногда не отвечать мужчине, который привык получать реакцию сразу, — уже революция.

Алиса прислонилась головой к стеклу.

Город за окном был слишком ясным для ее состояния. Машины, люди, витрины, светофоры. Никто не знал, что в ее сумке лежит старый телефон, который может изменить ход развода. Никто не видел, как внутри нее страх спорит с гневом. Никому не было дела до того, что одна женщина утром перестала быть удобной.

И это почему-то помогало.

Мир не замирал от чужого краха. Значит, крах не обязан становиться концом.

Офис Марка Левина находился не в стеклянной башне, как она ожидала, а в старом деловом доме на тихой улице. Никакой вычурной приемной, никакого мрамора, никаких панорамных окон с видом на власть. Подъезд с тяжелой дверью, латунная табличка, лифт, который ехал слишком медленно. На третьем этаже — коридор с приглушенным светом и несколько дверей.