Книга После развода ты никто, страница 28 – Виолетта Вейл

Наш.

Экран загорелся.

Введите пароль.

Алиса закрыла глаза.

Каким он мог быть? Дата рождения Вари? Нет, слишком очевидно. Их годовщина? Тогда она еще верила в символы. Первый адрес? Старый код от съемной квартиры?

Она ввела четыре цифры.

Ошибка.

Надя села рядом.

— Спокойно.

Алиса ввела дату регистрации брака.

Ошибка.

Пальцы похолодели.

— Еще одна попытка?

— Подожди, — сказала Надя. — Не бей вслепую. Вспоминай, какой ты была тогда.

Какой она была.

Не женой в дорогом доме. Не женщиной с папкой против мужа. Молодой, уставшей, беременной, смешной, уверенной, что они справятся.

Она смотрела на старый телефон и вдруг вспомнила: Кирилл тогда смеялся над ее привычкой ставить пароли из слов, если цифры соответствовали буквам на клавиатуре. Она поставила не дату. Слово.

«Наши».

Тогда еще были кнопочные ассоциации, старый пароль для всего важного. Она перевела буквы в цифры, медленно ввела.

Телефон разблокировался.

Алиса не сразу вдохнула.

Надя тихо сказала:

— Вот и открыли первый замок.

На экране был старый фон: мутная фотография стройки, где кран стоял на фоне розового заката. В углу — непрочитанные когда-то сообщения, старые приложения, забытая жизнь.

Алиса открыла переписку с Кириллом.

Последние сообщения были десятилетней давности, до перехода на новый телефон. Она пролистнула вверх, потом остановилась.

«Алис, я только что говорил с Самсоновым. Он согласен встретиться еще раз. Твой расчет его зацепил».

Ниже:

«Я знаю, что прошу слишком много. Но если мы вложим твои деньги сейчас, я вытащу объект. Потом оформим все нормально. Ты же понимаешь, половина этого — твоя».

Алиса смотрела на экран, и буквы расплывались.

Не от слез. От злости.

Он помнил.

Когда писал это — помнил. Когда брал деньги — помнил. Когда она сидела с ним ночами — помнил. А потом богатство оказалось удобнее памяти.

Надя сфотографировала экран своим телефоном.

— Делаем копии. Все. Сразу. Себе, мне, адвокату.

Алиса кивнула.

Они работали почти сорок минут. Пересылали переписки, фотографировали сообщения, искали письма, сохраняли голосовые. Телефон был медленным, зависал, грелся, но держался. Как будто тоже решил не умирать раньше времени.

В одной из старых голосовых Кирилл смеялся хриплым, уставшим смехом:

«Алис, если когда-нибудь я начну делать вид, что все это сам, ударь меня чем-нибудь тяжелым. Серьезно. Я без тебя бы уже продавал почку и извинялся перед банком».

Надя посмотрела на Алису.

— Сковородка у меня есть.

Алиса впервые улыбнулась почти по-настоящему.

Потом внизу хлопнула входная дверь.

Надя замерла.

— Ты ждешь кого-то?

Алиса покачала головой.

Из холла донеслись голоса. Женский. Спокойный. Четкий.

Инга.

Алиса медленно поднялась.

— Вот теперь, — сказала Надя тихо, — будет интересно.

Они вышли из гардеробной.

Инга стояла внизу у лестницы в светлом пальто и с тонкой папкой в руках. Рядом — Тамара, растерянная и бледная.

— Алиса Сергеевна, — сказала Инга, поднимая глаза. — Я не знала, что вы дома.

Алиса спустилась на несколько ступеней.

Старый телефон лежал у нее в кармане пиджака. Теплый, тяжелый, живой.

— А я не знала, что вы теперь приходите в мой дом без приглашения.

Инга едва заметно улыбнулась.

— Я по поручению Кирилла Андреевича.

— Конечно.

Надя остановилась рядом с Алисой. Не представилась. Просто посмотрела на Ингу так, как смотрят на человека, которому заранее не доверяют ни одной запятой.