Книга После развода ты никто, страница 118 – Виолетта Вейл

Они работали до вечера.

Кирилл принял часть правок сразу. По части спорил. Один раз позвонил Марку напрямую, и Алиса слышала только голос адвоката:

— Кирилл Андреевич, если вы хотите, чтобы фраза выглядела человеческой, не надо писать ее как залоговый договор.

Потом пауза.

— Да, я понимаю, что у вас привычка.

Еще пауза.

— Привычки лечатся редактурой.

Надя закрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

К ночи осталось несколько спорных пунктов.

Главный — размер компенсации за вклад Алисы и способ передачи.

Кирилл хотел выплатить деньгами в рассрочку и передать небольшой пакет в одном из непрофильных активов. Марк требовал больше гарантий и прямую связь с первым проектом. Алиса слушала, считала, пыталась понять, где справедливость, а где желание больше никогда не зависеть от мужских обещаний.

— Не спешите, — сказал Марк. — Самый опасный момент — когда после унижения предлагают почти нормальные условия, и хочется согласиться только потому, что они не мерзкие.

Алиса кивнула.

— Я подумаю.

Думала она всю ночь.

Не спала. Ходила по дому. Заходила к детям. Смотрела на Варю, свернувшуюся под одеялом, и на Мишу, у которого под подушкой снова лежал динозавр. Спускалась в кухню, пила воду. Останавливалась у окна, за которым темнела яблоня.

Дом за детьми.

Дети с ней.

Доля признана.

Развод неизбежен.

Все вроде бы становилось правильнее.

Почему же было так больно?

Потому что справедливость не отменяет горя. Она только не дает горю стать унижением.

Утром Кирилл нашел ее у окна в гостиной.

— Ты не спала?

— Почти.

— Я тоже.

Она не повернулась.

— Я готова подписывать, если Марк доработает гарантии по компенсации.

Кирилл молчал.

— Дом — детям. Дети — не предмет спора. Основное проживание со мной. Твое участие — честное, без показательных воскресений. Активы — по оценке, но не рассрочка на твоем слове. Мне нужна финансовая независимость сразу после развода, не через пять лет твоей доброй воли.

— Я согласен.

Она повернулась.

— Что?

— Я согласен. Передам часть ликвидного актива и денежную выплату после оценки, с банковской гарантией на остаток, если будет остаток. Без зависимости от моей доброй воли.

Алиса смотрела на него.

— Марк тебя напугал?

— Нет. Ты.

— Я?

— Да.

Он подошел к креслу, но не сел.

— Я увидел, как ты считаешь не деньги, а возможность больше никогда не просить. И понял, что сам сделал так, что для тебя моя помощь стала угрозой.

Она отвернулась первой.

Слишком точно.

— Не романтизируй, Кирилл.

— Не пытаюсь.

— Деньги важны. Я не буду делать вид, что речь только о достоинстве.

— Я знаю.

— Мне нужна работа, опора, возможность платить за детей, за дом, за себя, не ожидая твоего перевода.

— Я знаю.

— И это не месть.

— Я знаю.

Она устало усмехнулась.

— Ты сегодня слишком много знаешь.

— Я сегодня просто меньше спорю с очевидным.

Они подписали основные условия через три дня.

Не окончательный развод — для этого еще требовались процедуры, сроки, доработки. Но соглашение по детям, дому и имущественной базе было согласовано.

Марк Левин принес финальную редакцию домой лично, потому что, как сказал, «некоторые документы должны подписываться там, где их последствия будут жить».

Надя приехала тоже — «как свидетельница, что никто никого не закопал в саду».

Кирилл не возражал.