Книга После развода ты никто, страница 104 – Виолетта Вейл

Миша кивнул.

— А мама?

Алиса села рядом.

— И я. Иногда.

Миша вздохнул.

— Все взрослые сломались.

— Немного, — сказала Алиса.

— Вас можно починить?

Кирилл смотрел на сына.

— Мы попробуем сами. Тебе не надо нас чинить.

Миша взял печенье и медленно откусил.

— Хорошо. Потому что я устал.

Эта фраза оказалась почти невыносимой.

Через час Варя спустилась сама.

Лицо у нее было опухшее от слез, волосы растрепаны, в руках — телефон. Она остановилась в дверях кухни и посмотрела на родителей.

— Я написала Анне Викторовне.

Алиса кивнула.

— Хорошо.

— И Марку Ильичу можно сказать?

Кирилл напрягся.

Алиса спокойно спросила:

— Что именно?

— Что я хочу исправить то, что сказала. Не потому что ты меня попросила. А потому что я не хочу, чтобы моими словами пользовались.

Кирилл закрыл глаза.

Алиса встала.

— Можно. Но не сейчас, если ты устала. И не так, будто ты обязана срочно все исправить.

— Я обязана.

— Нет.

— Мам…

— Нет, Варя. Ты можешь сказать правду. Но не обязана спасать меня.

Дочь смотрела на нее долго.

— А если я хочу?

— Тогда мы сделаем это так, чтобы тебя не ранило еще сильнее. Через психолога. Спокойно. Без давления.

Варя перевела взгляд на отца.

— А ты не будешь злиться?

Кирилл встал.

— Нет.

— Даже если я скажу, что боялась тебя?

Он вздрогнул.

— Даже если скажешь.

— И что Инга говорила странно?

— Да.

— И что бабушка тоже?

— Да.

— А если судья узнает?

Кирилл шагнул к ней, но остановился на расстоянии.

— Варя, это не твоя работа — думать о судье.

— Но вы все думаете.

— Мы ошибались.

Дочь сжала телефон.

— Я больше не хочу быть взрослой.

Алиса почувствовала, как глаза наполняются слезами.

— И не должна.

Варя вдруг подошла к ней.

Не бросилась. Не обняла сразу. Просто подошла близко и уткнулась лбом в плечо, как маленькая, хотя уже давно так не делала.

Алиса очень осторожно обняла ее.

Варя напряглась на секунду, потом обмякла.

— Я не хотела быть против тебя, — прошептала она.

— Я знаю.

— Правда?

— Правда.

— Я просто боялась, что папа перестанет любить, если я буду не за него.

Кирилл тихо выдохнул.

Алиса почувствовала, как дочь дрожит в ее руках.

— Скажи ему, — прошептала она. — Не мне за него.

Варя не оторвалась от матери, но повернула голову к Кириллу.

— Я боялась.

Кирилл стоял посреди кухни так, будто его лишили всех привычных инструментов: власти, денег, голоса, формулировок.

— Прости, — сказал он. — Я не должен был делать свою любовь такой, будто ее можно потерять за неправильный выбор.

Варя заплакала снова.

На этот раз тише.

Миша слез со стула, подошел к ним и обнял Алису и Варю сбоку, как мог. Потом посмотрел на Кирилла:

— Ты тоже иди. Только осторожно.

Кирилл не двинулся сразу.

Алиса подняла глаза.

Это был тот миг, где можно было отказать. Сказать: не надо. Не сейчас. Ты не заслужил.

Но дети смотрели.

Не как на сцену примирения супругов. Как на проверку: могут ли взрослые стоять рядом и не ломать их.

Алиса едва заметно кивнула.

Кирилл подошел.

Не обнял Алису. Только положил руку на плечо Вари, второй коснулся Мишиной спины. Семья не стала снова семьей в прежнем смысле. Но на несколько секунд дети оказались внутри круга, где их никто не тянул на свою сторону.

Этого было достаточно.

Пока.

Позже, когда дети уснули, Кирилл вышел на террасу. Алиса нашла его там спустя полчаса. Он говорил по телефону.