Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 13 – Натали Лин, Оксана Рэй

Я смотрю на дату под фото. Три года назад. Июнь.

Три года назад у нас был кризис. Матвей много работал, почти не бывал дома. Я думала, это из-за открытия нового ресторана. Я жалела его. А он, оказывается…

Закрываю фото. Открываю следующее. Еще рука. Уже в другой одежде, но часы те же. На фоне гор. Красная Поляна, судя по геотегу. Два года назад.

Следующее фото. Еще одно. И еще.

Они путешествовали годами. Везде, где он, по его словам, был в командировках. Отели, рестораны, набережные. Я смотрю на эти фото и чувствую, как внутри меня что-то умирает. Не сразу, а медленно, клетка за клеткой.

Восемь лет. Не одна ночь. Не ошибка. Не случайность, как он мне сказал. А восемь лет параллельной жизни.

Я откладываю телефон. Смотрю в стену. Потом закрываю глаза. В ушах шумит.

Почему она перевела своего сына именно в эту школу?

Она же наверняка знала, кто я. Она сказала: “Будем знакомы”. Не испуганно, не растерянно.

Мысль приходит неожиданно, но сразу становится очевидной. Она не случайно привела сына именно в эту школу. Она не случайно дала номер, который обязательно выдаст всё. Она хотела, чтобы я узнала. Чтобы эта тайна перестала быть только их.

Она устала ждать.

Восемь лет она была второй. Восемь лет делила со мной моего мужа, пока я ничего не подозревала. Может, она все эти восемь лет надеялась, что он уйдет от меня к ней, а он не уходил? Но и сейчас он не уходит. И, кажется, даже не собирается.

Вера

Утром просыпаюсь не от будильника, а от того, что спина онемела окончательно. Диван в гостиной слишком твердый и короткий, ноги свисают, а каждый позвонок сейчас кричит отдельным голосом.

Но это в любом случае лучше, чем лечь в одну кровать с человеком, который считает, что ребенок на стороне это всего лишь “небольшое недоразумение”.

Открываю глаза. Сколько времени? Телефон показывает восемь утра. Я спала часа три, не больше.

В квартире неестественно тихо. Я приподнимаюсь на локтях, прислушиваваюсь. Ничего. Ни звука чайника. Ни шагов. Полная, абсолютная тишина, которая пробирается под кожу.

Встаю. Спина простреливает, я морщусь и иду на кухню.

Пусто.

На столе нетронутая коробка с пирожными. Она стоит на том же месте, где я ее вчера и оставила. Рядом записка. Я беру ее в руки. Бумага под пальцами холодная, шершавая.

“Вера, доброе утро. Будить не стал. Я уехал по делам, не теряй меня. Позвоню, как будет свободная минутка. И не сходи там с ума. Матвей”.

Не сходи с ума.

Я смотрю на эту записку и чувствую, как внутри закипает что-то тягучее. Он собрался и уехал. Ни свет, ни заря. Пока я спала на диване со скрюченной спиной, он собрался и уехал. Чтобы не продолжать наш разговор. Чтобы не смотреть мне в глаза. Чтобы я "не сходила с ума", пока он будет делать вид, что ничего не случилось.

Вот только он не дождется этого.

Я комкаю записку и бросаю в мусорку. Руки действуют сами. Кофе, бутерброды, собрать Аню в школу. Сегодня ей ко второму уроку, и это маленькая милость.

После того, что случилось, мне хотя бы не надо провожать ее в школу в полвосьмого утра.

Аня просыпается через минут двадцать. Капризная. Она трет глаза, ноет, что не хочет сегодня идти в школу. Я целую ее в макушку и говорю, что всё будет хорошо. Обычный ритуал, когда дочь просыпается в плохом настроении, но сегодня он не помогает.