Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 11 – Натали Лин, Оксана Рэй

— Да! Пусть так. Называй это как хочешь, — он почти кричит. — Я хотел, чтобы мне было удобно! А что в этом плохого? Я люблю тебя. Я люблю своих детей. Я хочу быть с вами. А с Настей... это другое. Это просто... ну, она мать моего сына. Я должен был о нем заботиться. Но выбирать между вами я не собираюсь.

Я молчу. Слова закончились.

Он смотрит на меня и, кажется, принимает мое молчание за согласие.

— Вера, — говорит он мягче, делает шаг ко мне. — Ну посуди сама. Я же не ухожу. Я здесь. Я с тобой. Просто теперь ты знаешь. Да, мне жаль, что ты узнала вот так. Но в целом ничего не изменилось. Мы все так же семья. А он... ну, он просто ребенок. Он не претендует на меня, на нашу жизнь. Он вообще в другом мире.

— В другом мире? Он теперь в одном классе с нашей дочерью.

Он вздрагивает. Лицо снова меняется.

— Я это решу, — быстро говорит он. — Завтра же решу. Я поговорю с Настей. Мы переведем его в другую школу. Эту проблему я закрою.

— Эту проблему? — я смотрю на него. — Это ты своего сына называешь “этой проблемой”.

— Вера, не цепляйся к словам. Ты понимаешь, о чем я.

— Я понимаю, — киваю я. — Понимаю, что ты каждую ночь ложился рядом со мной, а временами бегал к другой женщине и к своему ребенку. Что ты лишил меня выбора. Что ты…, — голос срывается. Я замолкаю, сглатываю ком.

Он снова вздыхает. Смотрит на часы.

— Слушай, уже поздно. Давай спать. Завтра трудный день. А утром, на свежую голову, все обсудим.

Я смотрю на него. Он предлагает мне лечь в постель? После того, что я узнала. — Ты серьезно?

— А что? — он пожимает плечами. — Ну поругались. Ну выяснили. Дальше-то что? Жизнь продолжается. Я спать хочу, если честно. Вымотался сегодня.

Он разворачивается и идет в спальню.

Я стою на кухне и смотрю ему в спину. У двери в спальню он останавливается. Оборачивается.

— Вера, ты идешь?

Я не отвечаю.

Он ждет секунду, пожимает плечами и заходит в спальню так, словно ничего не случилось.

Вера

Щелчок выключателя в спальне звучит, как крышка гроба, которая захлопнулась, похоронив все наши годы совместной жизни в сырой земле.

Я стою посреди кухни и не знаю, куда себя деть. Руки свисают вдоль тела. Ноги ватные. Внутри огромная пульсирующая пустота. Не боль, а странное онемение.

Он лег спать. Он действительно лег спать. После всего, что я узнала. После этой едкой, разъедающей изнутри правды он просто лег спать.

Я смотрю на пирожные. Он специально заехал. Вспомнил. Купил. И это, наверное, самое страшное. То, как в нем уживается этот трогательный жест и чудовищная ложь. Он не монстр в бытовом смысле. Он заботливый муж, который купил жене пирожные, а потом пошел спать, потому что устал. Потому что его жизнь не рухнула. Для него ничего не изменилось, кроме того, что его жена узнала правду. Ерунда. Ничего критичного.

А для меня изменилось абсолютно все.

Я сажусь прямо на пол и прислоняюсь спиной к холодильнику. Холод пробирается сквозь одежду, но мне все равно. Я сжимаюсь в комок, обхватываю колени руками и бесцельно блуждаю взглядом по сторонам. Я смотрю на ножку стола. За ней, в углу, скопилась пыль. Надо будет протереть. На пятно от пролитого сока на полу. Откуда оно здесь? Надо будет все убрать. Помыть.

Завтра.

Но какое оно, это завтра?

Мысль приходит неожиданно, как удар под дых. У него есть сын. Ему восемь лет. Он никуда не исчезнет. Он останется в нашей жизни, даже если его переведут в другую школу. Его мать… я буду знать, что где-то там есть она. Что мой муж ездит к ним. Помогает. Целует ее…