Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 65 – Наталья Ван

Мир накреняется. Пьяная. Она села за руль пьяная. Со всем этим… с беременностью, со скандалом, со всем. Глупость. Безрассудство. Преступная, идиотская, эгоистичная глупость!

Во мне вспыхивает дикое, яростное осуждение, такое острое, что на секунду перекрывает любой страх. Как она могла? Как вообще в ее голове могла появиться даже мысль о подобном? Сесть пьяной за руль? Это уже не подлость. Это самоубийство.

А если бы она кого-то покалечила? А если бы…, — гоню все эти мысли прочь.

— Она… Она цела? — спрашиваю я, и голос срывается на шепот.

— Травмы, судя по всему, не критические. Ушибы, возможно, сотрясение мозга. Она родилась в рубашке. После такого редко бывают столь легкие последствия. Хотя, знаете, я сколько работаю, очень часто сталкиваюсь с подобным. И, как правило, с теми кто садится за руль в таком состоянии, обычно ничего не случается, но травмируются и погибают те, кто был с ними или просто проходил рядом. Вот даже не знаю, что в таком случае лучше: самому погибнуть в аварии или нести на себе этот крест до конца своих дней. Но… вернемся к вашей сестре, — инспектор запрокидывает голову, — в протоколе осмотра скорой указано, что она беременна. Поэтому, несмотря на не очень серьёзный характер аварии, ее в обязательном порядке доставили в стационар для полного обследования. В первую очередь, чтобы проверить состояние плода.

Плода. Ребёнка. Этого ребёнка. От Жени. Мысль обжигает, как раскалённое железо. Теперь это не просто абстрактный “плод её интриг”. Это жизнь, которая может пострадать из-за её пьяного безумия. И от этого ещё страшнее и… нелепее.

— Какая больница? — спрашиваю я автоматически.

Он называет. Городская клиническая, та самая, с хорошим травматологическим и гинекологическим отделением.

Я отступаю на шаг, благодарю кивком, который больше похож на судорогу, и, отвернувшись, с дрожащими руками достаю телефон. Набираю Женю.

Он отвечает почти сразу, и в его голосе все еще звучат отголоски нашей вчерашней легкости.

— Ну что, ты звонишь сказать, что вырвалась из пробки? Или сказать, что всё же что-то случилось и тебя надо забрать.

— Да, — шепчу я. — Срочно. Забери меня.

В его голосе мгновенно не остаётся и следа улыбки.

— Что случилось? Где ты?

— София. В больнице. Она попала в аварию.

На той стороне воцаряется мертвая тишина на пару секунд.

— Говори адрес. Где ты сейчас?

Я называю перекрёсток.

— Жди меня. Скоро буду. Сиди, не двигайся, — он отключается. Деловито, резко, без лишних слов.

Я опускаю телефон и прислоняюсь к холодному ограждению. Эвакуатор с противным скрежетом металла зацепляет искореженную тёмную иномарку Софии. Мою сестру увезла скорая. Её машину эвакуатор.

Я смотрю, как трос натягивается, поднимая смятый бок, и ненавижу себя. Ненавижу за эту дикую, бесконтрольную волну беспокойства, что поднимается из самых глубин, вопреки всей лжи, всему предательству. Я не должна волноваться. Не имею права. Она получила по заслугам. Пусть теперь расхлебывает.

Но сердце ноет тупой, ноющей болью. Потому что где-то там, в этой скорой, едет моя сестра. Искалеченная, виноватая, чужая. Но сестра. И с ней, невидимый, нежеланный, но уже существующий ребенок, чья судьба теперь висит на волоске из-за её пьяного безрассудства.

Я закрываю глаза, пытаясь заглушить внутренний вой. Борьба между праведным гневом и первобытным страхом разрывает меня на части. И я не знаю, какая часть победит.