Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 99 – Натали Лин, Наталья Ван

Галерея-Мастерская “Возрождение”. Вывеска уже висит снаружи. Совместный проект. Мой и Михаила. Он родился так естественно, будто всегда ждал своего часа.

После того, как я поставила последнюю точку на его иконе, а это была не точка, а скорее, легчайшее, почти невесомое касание, оживляющее взгляд святого. Мы сидели в его кабинете, пили чай, и между нами повисло неловкое, тёплое молчание. Работа, которая так долго связывала нас формальными отношениями заказчика и мастера, закончилась.

— Что дальше? — спросил он тогда.

И я, к собственному удивлению, ответила не про заказы, не про бизнес-план. Я сказала:

— Мне будет не хватать этого. Не только работы. А… этого, — я обвела рукой пространство его дома, наполненного тишиной, историей и уважением к красоте.

Он улыбнулся.

— А что, если не прощаться? Что, если создать своё пространство? Где будут не просто выставлять старину, но и возвращать её к жизни. На глазах у людей. Галерея и открытая реставрационная мастерская в одном флаконе.

Идея попала в самое сердце. В ту пустоту, где раньше были страх и неуверенность, и заполнила её трепетом и азартом. Год бешеной работы, поиск помещения, ремонт, юридические тонкости, закупка оборудования, формирование первой коллекции. Михаил вложил средства и свои колоссальные связи в мире антиквариата. Я своё мастерство, имя, которое наконец-то что-то стало значить намного больше, чем я могла себе представить, и бесконечную энергию, которой, оказывается, во мне было ещё много.

И вот настал день открытия.

Зал постепенно наполняется людьми. Гул голосов, смех, звон бокалов. Я вижу знакомые лица. Моя сестра, Мила, пробивается ко мне через толпу, сияя, как новогодняя ёлка, и хватает в охапку.

— Сестрёнка, я плачу от гордости! Ты это сделала! — рядом стоят мои подруги, те самые, что не отвернулись в самый трудный год, и коллеги-реставраторы, с некоторыми из которых мы теперь не конкуренты, а партнёры.

И дети.

Максим стоит чуть поодаль, в хорошем костюме, непривычно взрослый. Он разговаривает с немолодым, подтянутым мужчиной в очках, тем самым наставником, которого я наняла для него, чтобы он учился управлять компанией, которая стала полностью моей.

Сергей Петрович, бывший топ-менеджер с безупречной репутацией и, как выяснилось, страстью к художественной фотографии. Он учит Максима не только сводить балансы и читать договоры, но и видеть красоту в линиях строительных лесов, в игре света на бетоне.

Мой сын загорелся. По-настоящему. Он каждый день с восторгом рассказывает мне о новых проектах, о тонкостях переговоров, а по выходным они с Сергеем Петровичем пропадают на каких-то заброшенных промышленных объектах, делая потрясающие кадры.

Бизнес, который я когда-то отвоевала со страхом и отвращением, в руках сына стал не тяжким грузом, а увлекательным делом. Он на своём месте. Я вижу это по его глазам.

Мой взгляд скользит дальше. Аня. Она пришла. Стоит у стены, в стороне от общего веселья, с бокалом сока в руках. Смотрит не на меня, а на одну из представленных работ. Мы с ней снова общаемся. Вежливо, на расстоянии вытянутой руки. Она еще учится, устроилась на постоянную работу. Говорит о ней, о своих планах съехать из нашей квартиры.

Но между нами все еще прозрачная, но прочная стена. Она всё ещё считает меня виноватой. В том, что я не сохранила брак. В том, что не смогла или не захотела “простить и забыть”, ради детей.