Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 97 – Натали Лин, Наталья Ван

— Банкомат-то как раз и сломался! — ору я в ответ. — Из-за твоих жадных потуг! Из-за пентхауса, из-за машин, из-за шмоток! Если бы не ты со своими запросами, может, и не вылезли бы все эти траты так явно! Через несколько дней второй суд, понимаешь? И я должен что-то предпринять, пока не остался вообще без всего! А ты со своим “поиграй”!

Мы стоим, тяжело дыша, посреди полумрака комнаты. Ее лицо искажает гримаса презрения.

— Предпринимай. Ты же у нас взрослый и умный. Мужчина! Бизнесмен! — она выпаливает это с ледяной ядовитостью. — А я и Эльдар как-нибудь без тебя проживем. Как все нормальные люди.

Она разворачивается и выходит, хлопнув дверью в спальню. Через секунду доносится плач ребенка, которого она, видимо, разбудила нашим скандалом.

Я опускаюсь обратно в кресло. Голова раскалывается. От крика, от коньяка, от безнадеги.

Она права. Я должен что-то предпринять. Но что? Мой адвокат уже не скрывает скепсиса. После той подборки документов, которые вывалила адвокат Оли, мы играем в глухой защите. Суд, с учетом растрат на вторую семью, в любом случае, присвоит Оле львиную долю. До семидесяти процентов, а то и больше. А с замороженными счетами бизнес умрёт. Проекты, которые я вынашивал годами, превратятся в долговые ямы.

Раньше я бы рвал и метал. Искал обходные пути, давил, угрожал. Но сейчас… Сейчас нет сил. Нет даже желания. Всё, к чему я прикасаюсь в последнее время, превращается в прах. Брак. Семья. Теперь и бизнес.

А Оля… Оля расцветает. Она словно сбросила с себя оковы брака и теперь парит над землей, а должна быть здесь. Рядом со мной. В этой яме из которой нет шанса выбраться.

Я открываю новый документ на ноутбуке. Пустая страница смотрит на меня белизной, требует слов. Решения. Иначе, если я прикоснусь еще и к этому, то точно все рухнет. Я должен отступить. Должен хотя бы попробовать, пока все не рухнуло окончательно.

Я начинаю печатать. Поначалу с трудом, потом быстрее.

“Уважаемая Виолетта Степановна…”.

Я останавливаюсь, сжимаю переносицу. Стыд. Жгучий, унизительный стыд полыхает изнутри. Я, который всегда считал себя хозяином положения, теперь должен ползать и просить пощады у адвоката той, кого предал. Но выбора нет. Гордость — роскошь для победителей. А я проигрываю на всех фронтах.

“В свете предстоящего заседания и желая избежать дальнейших издержек, а также публичного разбирательства, которое вредит репутации компании…,” — лгу я, глядя на строки.

Репутации? Какая уж тут репутация. Все в нашем кругу и так уже шепчутся. Мне плевать на это. Все дело в деньгах. В тех крохах, что еще могут остаться у меня. И в остатках самоуважения. Лучше уж сдаться на своих условиях, чем быть добитым в суде.

“…готов рассмотреть возможность мирового соглашения”.

Я пишу, предлагая цифры, проценты. Отдаю квартиру, ту, в которой мы жили с Олей. Отдаю большую часть бизнеса. Восемьдесят процентов. Себе оставляю лишь небольшой пай и те самые проблемные, замороженные проекты, которые по уши в долгах. По сути, я отдаю ей налаженное, доходное ядро. То, что было моим детищем, смыслом жизни. Но теперь это стало якорем, тянущим на дно.

Я пишу, что готов уехать. В другой город, подальше от всего этого. Пишу, что это “для нового старта”. Но мы оба знаем, что все это для того, чтобы спасти жалкие остатки самоуважения и скрыться.