Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 96 – Натали Лин, Наталья Ван

Мои дорогие и самые прекрасные, не забудьте заглянуть вот сюда: https:// /shrt/qytP и добавить историю к себе в библиотеку, чтобы не потерять.

Денис

Коньяк не греет. Он лишь обжигает горло, оставляя послевкусие дешёвого дуба и собственного поражения. Я сижу в темноте квартиры. Ириной старой квартиры. Не пентхаус, конечно. От той пришлось отказаться, когда счета заморозили. Эта попроще. Намного проще. Здесь Ира всё время ворчит, что вид из окна “не тот” и что ее “давят” потолки.

Я смотрю на экран ноутбука. Соцсеть. Глупо. Чистый мазохизм. Но пальцы сами выводят её имя. Ольга Волкова.

Фотографии с открытия той самой галереи. Она в чёрном платье, улыбающаяся, уверенная. Не та напряженная улыбка, что была в последние годы нашего брака, а легкая, идущая изнутри. Рядом с ней тот самый антиквар, Петрович, пожимающий ей руку. И ещё один кадр. Она с тем… Михаилом, про которого мне говорили злые языки.

Они стоят кучкой, смеются. У неё на лице тот самый свет, который я не видел годами. Или, может, просто не замечал. А может, сам же его и погасил, считая его немодным, ненужным слабостью “просто жены”.

— Счастлива. Без меня. И на моих же костях, — шиплю я перед собой, но в этой мысли нет прежней злости. Есть лишь горечь и усталость. Такая глухая, всепоглощающая усталость, что нет сил даже злиться.

Дверь в гостиную распахивается с силой.

— Денис! Ты опять сидишь в темноте и пьёшь? — голос Ирины режет ухо, как наждак. — Эльдару нужно новое автокресло, это уже мало. И на развивающие занятия “мама и малыш” пора вносить оплату. Я тебе уже неделю говорю об этом!

Я медленно, через силу, поворачиваю к ней голову. Она стоит в дверях, уперев руки в бока. В махровом халате, без макияжа. Совсем не та ухоженная, благоухающая дорогим парфюмом Ира, ради которой я… ради которой я всё и начал.

— Денег нет, — говорю я глухо, отворачиваясь обратно к экрану, где Ольга всё так же счастливо улыбается. — Все счета заморожены, пока идёт раздел. Ты в курсе, да? Или тебя реально только автокресло волнует?

— Меня волнует наш сын! — она выхватывает у меня из рук стакан, с грохотом ставя его на стол. Коньяк расплескивается. — Ты что, вообще не понимаешь? Ему нужно внимание, занятия! Он отстаёт! А ты вечно или на объекте, который стоит, или здесь, в своих депрессиях! Помоги хоть чем-то! Сходи с ним в парк, поиграй!

Во мне что-то ёкает, потом лопается. Я резко встаю, стул с грохотом отъезжает назад.

— Помочь? — мой голос звучит хрипло, яростно. — Я не подписывался на это, Ира! На парки, на развивашки, на бесконечные “поиграй с сыном”! Я всё это уже проходил! С Максимом, с Аней! Оля всё делала сама, она меня вообще этим не грузила! Она справлялась сама! А ты… ты даже бутылочку толком подогреть без нытья не можешь! Так что не трогай меня! Отстань!

Она отступает на шаг, её глаза округляются от обиды и гнева.

— Ах, так?! Оля справлялась? Оля была идеальной? Так иди к своей Оле! Посмотрим, возьмёт ли она тебя назад, такого жалкого! — она выкрикивает это, и её голос срывается на визг. — Ты думал, я куплюсь на подарки, да на рестораны, и буду тебе прислугой, как она? Нет, дорогой! Я не Оля! Ребёнку нужен отец, а не банкомат! И мне нужен муж, а не тот, для кого я лишь удобное приложение.