Книга Измена. Верни мне нас, страница 11 – Елена Валерьева

— Кольцо, наверное, ужасно скромное, — пробормотал я. — Я потом куплю тебе другое. Лучше. Намного лучше. Это временно, просто…

— Замолчи, — сказала она и вдруг расплакалась.

Вот тогда я испугался по-настоящему.

— Алла…

— Замолчи, Игорь, — повторила она, уже сквозь слезы и смех сразу. — Ты идиот. Я бы и без кольца согласилась.

Кажется, именно в тот момент я был самым счастливым человеком на земле.

Я надел кольцо ей на палец, поцеловал холодные от слез руки и сказал, не шутя, не красуясь, не рисуясь:

— Я построю для тебя такую жизнь, что ты никогда больше ни в чем не будешь нуждаться.

Она улыбнулась сквозь слезы:

— Мне не нужна «такая жизнь». Мне нужен ты.

Господи, если бы молодость умела понимать цену таких слов.

Если бы я тогда знал, как легко, гоняясь за обещанным будущим, потерять то единственное, ради чего это будущее вообще стоило строить.

Я не поверила в Игоря сразу.

Нет, внешне-то он был, конечно, прекрасен — высокий, темноглазый, с той наглой мужской уверенностью, от которой у большинства нормальных девиц автоматически отключается критическое мышление. Но как раз поэтому я ему и не поверила.

Слишком красивый.

Слишком целеустремленный.

Слишком правильно смотрел на Аллу.

Такие обычно или быстро женятся и потом изменяют всем подряд, или сначала обещают звезды, а потом исчезают, оставляя после себя пачку писем, бессонницу и стойкую аллергию на мужские комплименты.

Аллка, разумеется, делала вид, что спокойна.

Но я-то ее знала.

Когда она влюблялась — а происходило это катастрофически редко, — у нее не становилось лицо «счастливой женщины». Нет. У нее становилось лицо человека, который внезапно обнаружил брешь в собственной броне и теперь не знает, радоваться этому или срочно бежать цементировать.

Она стала задумчивой.

Это было страшнее всего.

Моя Аллка, которая всегда жила списками, планами, подработками, зачетами и железной внутренней дисциплиной, вдруг могла сесть у окна и полчаса смотреть в одну точку. Потом спохватывалась, злилась на себя, бралась за учебники, но через пять минут снова улыбалась чему-то своему.

— Ты пропала, — сказала я ей как-то ночью, когда мы лежали каждая на своей кровати и слушали, как в коридоре кто-то орет под гитару убитую песню про любовь.

— Никуда я не пропала.

— Ты влюбилась.

— Даже если и так, тебе-то что?

— Мне? — я перевернулась на бок и уставилась на нее. — Мне потом собирать тебя по кускам, если твой принц окажется стандартным мужским набором: красивые глаза, большие амбиции и эмоциональный интеллект табуретки.

Она фыркнула:

— Ты невыносима.

— Я реалистка.

Алла молчала.

А потом вдруг сказала очень тихо:

— Он со мной другой.

Вот тогда я и испугалась.

Потому что эту фразу говорят все женщины, когда уже почти готовы доверить мужчине самое дорогое — свою уязвимость.

— Алл, — сказала я осторожнее, — я не утверждаю, что он плохой. Но ты хотя бы понимаешь, что между вами пропасть?

— Какая еще пропасть?

— Социальная. Семейная. Денежная. Он из мира, где проблемы решаются знакомствами и ужинами с правильными людьми. А мы из мира, где суп на неделю — это стратегия, а не еда.

Она резко села на кровати:

— И что? Мне теперь только с бедными встречаться, чтобы не дай бог не почувствовать разницу?