Книга Влюблен (не) по собственному желанию, страница 11 – Татьяна Любимая

Женщина держит ее ошейник, а та не сводит с нас настороженных глаз, рычит и стоит в стойке, готовая броситься на нас с Яной.

Спешим через двор к крыльцу. И едва поднимаемся на вторую ступеньку, как Филька летит в нашу сторону. С криками взлетаем выше, вжимаемся в деревянную добротную дверь.

Псина оглушающе лает и рвет, встав передними лапами на нижнюю ступеньку. Выше не дает натянутая до предела цепь. Страшно.

— Заходите, заходите внутрь. Она не достанет, — машет нам женщина.

Вот уже пятнадцать минут мы с подружкой обнимаемся с беленой печкой. Она с одного угла, я с другого. Греемся.

По телу медленно растекается тепло, глаза мои закрываются, и я практически забыла, зачем мы сюда приехали и что делаем в этом прекрасном уютном и чужом доме.

Где — то за стеной шебуршит хозяйка — та самая женщина, что встретила нас у ворот. Она представилась Маргаритой и велела обождать, пока Марьяна к нам выйдет. У нее сеанс.

Где проходит этот сеанс и что он из себя представляет, я так и не поняла.

Мне вообще показалось, что дом состоит из сенок и двух комнат, одна из которых занимает большую часть строения и является кухней, где, собственно, и стоит огромная русская печка, в которой радостно и приветливо трещат дрова.

А еще здесь круглый стол, застеленный белой скатертью, кровать с пятью подушками друг на друге и те самые три окна, что смотрят на улицу.

На полу цветные самотканые дорожки.

А вторая комната находится справа от входа и отгорожена простыми занавесками в цветочек.

— Я как будто в прошлое попала, ну, знаешь, как в учебнике по истории, — оценила убранство Яна.

— Надеюсь, оно того стоит, — закрыв глаза и прижавшись щекой и грудью к теплому кирпичу, шепчу разомлевшей Янке, имея в виду нашу поездку.

— Как представлю, что нам еще обратно топать и ехать… Можно я тут останусь? — жалобно ноет она.

— Ну что, девы, отогрелись? — позади раздался голос Маргариты.

Открываю глаза, кошусь назад.

Маргарита стоит, уперев руки в бока.

На ней абсолютно черное платье — балахон до самого пола, на груди на черном шнурке висит круглый металлический кулон в виде пентаграммы, а в ушах крупные серьги — кресты, которых, я уверена на ней не было, когда она впускала нас в этот дом. Глаза подведены жирной черной линией, и губы накрашены тоже черной помадой. Жуткое зрелище, скажу я вам.

Но одновременно с этим вид Маргариты завораживает. Она будто только что вернулась с передачи «Экстрасенсы». И судя по блеску в глазах — победителем сезона.

— Да, уже лучше, — искренне благодарю женщину, — спасибо огромное! А Марьяна скоро придет? Нам на обратный автобус еще надо успеть.

— Пришла я уже.

— Это вы? — перевожу взгляд на Яну. Она тоже в шоке. — Но нам сказали, Марьяна — бабушка…

— Деточка, мне сто двадцать лет, — усмехается Маргарита — Марьяна. — Я уже давно пра — пра — пра — прабабушка.

— Шутите? — расползаются мои губы в неверящей улыбке.

Кто — то решил нас разыграть? Уж не тот ли дед, что выманил у нас тыщу, в сговоре с этой женщиной, а нужная нам бабушка вообще живет не здесь? И табличку с названием улицы и номером дома могли специально организовать…

— У вас есть эликсир молодости или молодильные яблочки? — спрашиваю учтиво, а сама думаю, как бы отсюда по — быстренькому убраться и Яну прихватить. Она зачарованно хлопает ресницами.