Книга День не святого Лёхи, страница 45 – Хельга Дюран

Этого просто не может быть.

Или может?

Я смотрела, как на Валю надевают наручники, а он даже не сопротивляется, не сокрушается о том, что произошла ошибка.

— Я только что разговаривал с директором музея. Никакой выставки с твоим участием у них и в помине нет. Картины где? — снова спросил Лёша, выводя меня из ступора.

— Дома у меня. Я не успела отдать…

— Так он за этим приходил? За картинами?

— Ага… — чуть живая от навалившихся эмоций ответила я.

— Я же запретил с ним дела иметь?

— Я знаю… Но… Господи, папа же ему деньги дал… Миллион, — вспомнила я и разревелась, осознав весь масштаб трагедии. — Что теперь делать?

— Поехали, — кивнул Лёша в сторону полицейских. — Напишешь заявление, расскажешь, что как было.

Что как было? Мамочки…

Сейчас Лёша узнает, как именно мы с Валей провели сегодняшний вечер, и бросит меня.

Не знаю, что страшнее: нападение жуликов, обман Вали, украденные у папы деньги или то, что моё предательство сейчас вскроется? Если бы я не втянула сюда папу, то никакое заявление на Валю я бы не поехала писать.

Придётся признаваться во всём, господи!

Это был самый ужасный день в моей жизни, который неизвестно когда теперь закончится и чем именно.

В участке пахло пылью, дешёвым кофе и чем-то затхлым. Уставшие, безразличные лица, заплаканная Оля…

Я только начал отходить от стычки с преступниками. Внешне я был спокоен, но внутри дёргался каждый нерв.

Как же я испугался!

Не за себя. За неё. За свою куколку.

Если бы я приехал чуть позже? Просто заболтался бы с Сёмой ещё на каких-то полчаса? Если бы я только мог знать, что Коляна ТАКИЕ отморозки разыскивают, ходил бы за ней хвостиком, чтобы не допустить такого кошмара. Представляю, как она напугана сейчас.

Господи, я чуть не потерял Олю. Я вдруг понял, что тоже бы умер, если бы с ней что-то случилось. Просто не смог бы пережить эту потерю. Я люблю её! Люблю!

Осознание этого пришло так внезапно, что мне хотелось кричать о своих чувствах на весь мир. Но у нас тут шёл допрос.

Оля, закутавшись в мою куртку, тихо рассказывала следователю, как всё произошло. Я сидел рядом, сжав её руку, и слушал.

— Мы с Валей поужинали в ресторане, потом он отвёз меня домой, чтобы забрать картины…

У меня дыханье спёрло. Ресторан? Не родители, не срочные дела — ресторан. С Валей.

Кровь ударила в виски, в ушах зазвенело. Я представил их за столиком: она смеётся, он наливает ей вино, берёт за руку… Потом они целуются…

Куколка меня наебала?

Как сопляка. Я значит, насчёт её выставки договариваюсь, самое дорогое, что есть в моём владении отдать готов, а она за моей спиной с этим ушлёпком…

Меркантильная девушка, получается?

Возможность прославиться для неё важнее, чем какой-то Лёха из пятьдесят восьмой?

Я как-то резко сдулся, поник. Чувства, распиравшие меня, преобразовались в жуткую обиду. Я пытался гнать от себя плохие мысли, убеждал себя в том, что только бабы обижаются, но ничего не мог с собой поделать.

Домой нас отпустили за полночь.

— Давай пешком пройдёмся? — предложила Оля. — Не могу успокоиться никак.

Идти было минут десять, не больше, поэтому я согласился. Я тоже не мог никак успокоиться.

— Лёш, прости меня! — через какое-то время выдавила из себя Оля вместе со слезами. — Я такая дура! Мне так стыдно!