Книга Собственность жестокого, страница 36 – Хельга Дюран

— Так и кто её папаша? Он жив?

— Да кто ж его знает, Мирон? Лариску толпой насиловали.

— А ты откуда знаешь эту историю? Был там, что ли?

— Лебедев рассказал как-то по пьяни. Я спросил, почему он не женился больше, тут-то он мне и поплакался.

— Она жива? Тёща моя?

— Среди мёртвых я её не нашёл. И чечен искал, — кивнул он на труп Магомеда. — Не нашёл. По документам Игорь не был вдовцом, он даже с Ларисой не разведён. И вот что я думаю, Мирон. Это она Игоря грохнула. Не смогла простить его за то, что защитить не смог. Выждала время, пока Ульяна вырастет, и отомстила мужу.

То, что жива Лариса, я и сам знал. Всё, что Игорь нажил, хочет единолично загробастать, раз знает, что он Ульяне никто, а она — жена законная.

— Где искать, Василий Семёнович? Есть предположения?

— Были бы, я бы сам нашёл. Я же тебе обещал.

— Спасибо за информацию, дальше я сам. Кто ещё, кроме чеченцев, против меня в заговоре?

— Костян Лысый и Федька Ярмолов. Но после того, как ты порешил Магомеда, они сдуются. Умар в бегах, жену твою разыскивает, Мага труп. У Лысого и Федьки людей мало и авторитета. Как восстали, так и присядут на ту же жопу ровно. Я с ними поговорю, Мирон. Посоветую, чтобы хавальники прикрыли и топор войны зарыли.

— Это вряд ли, Василий Семёнович, — огорчил я старика. — Я за тобой пришёл. Не могу отпустить. Прости.

В кабинете нависла тяжёлая, как сама смерть, тишина. Даже Кирилл приуныл. Жалко деда. Хороший мужик всё-таки. Не хотел я, чтобы он в ноги мне падал и пощады просил. Уважал я мужика. Быть свидетелем его слабости мне, как серпом по яйцам.

— У меня в сейфе табельное. Позволь, я сам, Мирон? Хочу, достойно уйти, как офицер. Не от твоей руки. Я две войны прошёл, сынок. Окажи честь старику?

Моё сердце дрогнуло. Оказал бы он мне такую честь? Сомневаюсь. Да в пизду такие почести, я не самурай, я жить хочу сильно, я бы сам себя никогда…

Кирилл, всё ещё стоявший позади Василия Семёновича, поймал мой взгляд, полный сомнений, и покачал головой, намекая на то, что прокурору нельзя верить.

— Проводи меня, Василий Семёнович, до машины, — попросил я, поднимаясь из-за стола. — Шавкам своим прикажи, чтоб не тявкали. Я позабочусь о Галине Степановне, обещаю.

Старик пошёл первым, следом я, Кирилл прикрывал меня со спины. Как я и предполагал, приёмная была оккупирована спецназом.

— Не стрелять! — отдал приказ прокурор. — Всё в порядке. Опустите оружие!

Нас выпустили из приёмной, а потом и из здания прокуратуры. Я ещё не расправился с Василием Семёновичем, а уже думал о том, как накажу Ярмолова и Лысого. По беспределу, так по беспределу. Как там старик сказал?

"Тот, кто действует силой, выигрывает"?

Хорошая тактика, мне нравится.

Мы отошли на парковку и остановились у моей машины. Вот и всё, пришло время прощаться.

— Передай Гале, чтобы снасти мои рыболовные соседу отдала, — сказал мне на прощание Василий Семёнович. — Шибко нравятся они ему, а у меня у самого духа не хватит.

— Передам, — коротко ответил я и выстрелил ему в сердце.

Прокурор упал на асфальт, и я пустил контрольный ему в голову. Мы с Кириллом прыгнули в машину, и она сорвалась с места, унося нас от здания прокуратуры к чёртовой матери.

— Ульяна тебя тоже не простит, если ты не сможешь её защитить, — выдал мне через некоторое время Кирилл.