Книга Собственность жестокого, страница 34 – Хельга Дюран

— Только что ментов твоих кошмарил, — сказал я, потерев сбитые на правой руке костяшки. — Такие весёлые ребята, разговорчивые. Они мне рассказали много интересного. Еле дослушал, всё заткнуться не могли. Решил лично заскочить и поинтересоваться, за каким хреном тебе моя жена понадобилась?

— Какие менты? Ты о чём, Мирон? — включил "валенка" старик.

Я подал знак Кириллу, и он моментально ухватил локтем Василия Семёновича за горло. Я смотрел не без удовольствия, как он его душит. Как сначала краснеет, а потом багровеет сморщенное лицо мужика, как он дёргается, сучит по полу ногами, пытаясь вырваться из мёртвой хватки, как хрипит от бессилия и нехватки кислорода, и как потеет сидящий напротив меня Магомед. Этому мудаку тоже, походу кислорода не хватает, такое ощущение, что он со страху сейчас отъедет вперёд своего дружка.

— А ты зачем здесь, Магомед? — переключил я внимание чеченца на себя.

— Я? Пришёл обсудить дела с Василием.

— Сейчас я с ним закончу и расспрошу тебя подробней, что за дела у вас с генеральным прокурором, о которых я ни сном, ни духом. Давно дела-то появились?

— Недавно. Это к Ульяне никакого отношения не имеет! Меня не впутывай!

Старик начал закатывать глаза, и я кивнул Кириллу, чтобы отпускал его. Теперь мы все ждали, пока Василий Семёнович глотнёт воздуха и перестанет трястись.

— По беспределу пошёл? — прохрипел прокурор, вытирая слюни и слёзы с лица рукавом пиджака. — Ты хоть понимаешь, Мирон, что ты отсюда живым не выйдешь?

— Не шуми, Василий Семёнович. Тебе Галина Степановна привет просила передать!

— Сука! Не трогай мою жену! Кто тебе дал право…

— Завали хлебало своё прокурорское! — зашипел я на него. — Готов к конструктивному диалогу, или пальцы отрезать начнём? Вспомним былые времена?

— Ты… Ты…

Старик затрясся от злости, попытался вскочить из кресла, но Кирилл врезал ему под дых, и тот осел обратно, жадно глотая воздух и корчась от боли.

— Мирон, можно я пойду? — спросил Магомед, не в силах больше смотреть, как мы изгаляемся над Василием Семёновичем.

— Нет. Жди своей очереди. Тебя я буду медленно пытать, и не здесь. Где, кстати, сучёныш твой мелкий? Я его обыскался.

— Его нет в городе. Я его к родственникам отправил в Чечню. Свадьба там у них. Может, невесту себе подыщет заодно?

Глаза Магомеда бегали по столу, как мыши перепуганные. Пиздит, как дышит. На ходу сочиняет, гандон.

— Звони ему, — приказал я. — Прямо сейчас звони.

— Зачем?

— Спроси где он, как дела у него. Или я тебя убью.

В подтверждение намерений я поднял со стола пистолет, и прицелился в голову Магомеду. Тот живо достал из кармана мобильник и трясущимися руками начал тыкать в экран.

— Ставь на громкую и говори по-русски! — приказал я ему.

Я знал немного чеченский язык, но недостаточно хорошо. Магомеду ничего не стоило надурить меня, предупредив Умара об опасности.

Пошли гудки, и чеченец вытер платком пот, заливающий его лицо.

— Умарчик, сынок, здравствуй! — сказал он по-русски, а потом перешёл на чеченский, будто бы не слышал, что я ему приказал. — Шакал добрался до меня. Если найдёшь девчонку, убей её! И его убей! Отомсти за отца!

Эти слова я понял хорошо, без переводчика. Дальше можно было не слушать. Я спустил курок, и Магомеда отбросило назад вместе со стулом. Он грохнулся на пол всей своей тушей и выронил телефон.