Книга Не твоя игрушка, страница 96 – Лера Титова

— Орлов! Кто бы мог подумать, что вы будете дружить семьями.

— Он изменился. Мы все изменились.

— А я вот не изменился.

— Ты — нет. Ты всё тот же балбес.

— Зато стабильный.

Мы чокнулись кружками. В люльке зашевелилась Мира. Я тут же вскочил, подошёл, проверил. Она спала дальше. Диман смотрел на меня с ухмылкой.

— Папа Воронов. Звучит как название рок-группы.

— Иди ты.

— Серьёзно. Я горжусь тобой, Артур.

— Спасибо, Диман.

Он ушёл через час. Я остался один с Мирой. Она проснулась, захныкала. Я взял её на руки, начал качать. Она успокоилась. Смотрела на меня своими тёмными, ещё не сфокусированными глазами.

— Привет, малышка, — сказал я. — Я твой папа. И я обещаю: я никогда тебя не брошу. Никогда не обижу. Никогда не заставлю плакать. Я буду рядом. Всегда.

Она не ответила. Просто смотрела. Но я знал, что она понимает.

Ася вышла из спальни. Сонная, в моей футболке. Подошла, обняла меня сзади, прижалась щекой к плечу. Смотрела на Миру.

— Вы тут без меня справляетесь?

— Стараемся.

— Я видела Димана в окно. Весёлый?

— Как всегда. Принёс носочки с динозаврами.

— Милые?

— Ужасные. Но ей пойдут.

Ася рассмеялась. Мы стояли втроём — я, она и Мира. Трое. Семья. И в этот момент всё было идеально.

Самолёт приземлился в полдень.

Маринка всю дорогу нервничала — то поправляла причёску, то проверяла подарки, то спрашивала, не забыли ли мы что-нибудь в Берлине. Я держал её за руку и улыбался. Она была трогательной, когда волновалась. А волновалась она сильно — всё-таки первый визит к Артуру и Асе после рождения Миры. Первая встреча нашей новой, странной, невероятной «семьи».

— Ты как? — спросил я, когда мы вышли из зоны прилёта.

— Волнуюсь.

— Почему?

— Потому что это... не знаю. Мы с Артуром когда-то орали друг на друга. Ты дрался с ним до крови. А теперь мы едем знакомиться с его дочерью. Это нормально?

— Нет. Но нам нравится.

Она улыбнулась. Я поцеловал её в висок.

Нас встретил Воронов. Собственной персоной. На своём чёрном «Мерседесе». Вышел, пожал мне руку — крепко, по-мужски. Маринку обнял — осторожно, но тепло.

— Как долетели?

— Хорошо. Где малышка?

— Дома. С Асей. Поехали.

В машине Маринка болтала без умолку — про Берлин, про кондитерскую, про погоду. Артур слушал, кивал, иногда вставлял короткие фразы. Я смотрел в окно на знакомый город и думал о том, как всё изменилось. Год назад я уезжал отсюда разбитым, одиноким, побеждённым. А теперь возвращался — с невестой, с планами, с чувством, что жизнь наконец-то на правильном пути.

В пентхаусе пахло детской присыпкой и кофе. Ася встретила нас у двери — с Мирой на руках. Она выглядела уставшей, но счастливой. Той самой Асей, которую я когда-то любил. Сейчас я смотрел на неё и не чувствовал ничего, кроме тёплой, спокойной радости. Она была матерью. Женой. Другом. И этого было достаточно.

— Знакомьтесь, — сказала она, поворачивая Миру к нам. — Это Мира. Мира, это дядя Макс и тётя Марина.

Маринка ахнула. Подошла ближе. Смотрела на малышку с таким выражением, будто это было чудо.

— Какая маленькая... — прошептала она. — Какая красивая...

— Хочешь подержать?

— Можно?!

Ася осторожно передала Миру Маринке. Та замерла, будто держала хрустальную вазу. Мира смотрела на неё своими тёмными глазками. Маринка улыбалась. И я видел, как в её глазах что-то меняется. Что-то тёплое. Материнское.