Книга Не твоя игрушка, страница 82 – Лера Титова

Я любил её. По-настоящему. Не так, как Асю — с болью, с надрывом, с чувством, что я вечно на втором месте. С Маринкой всё было иначе. Легче. Светлее. Она не была моим адом — она была моим убежищем. Она смотрела на меня и видела Макса — не бывшего парня Аси, не врага Воронова, не сына богатого отца. Просто Макса. И это было самое ценное.

В тот вечер я пришёл домой поздно. Тяжёлые переговоры с поставщиками вымотали меня. Голова гудела, плечи ныли. Я мечтал только о душе и постели.

Она ждала меня на диване. В моей рубашке. Босые ноги поджаты под себя. На журнальном столике — открытая бутылка вина и два бокала. Увидела меня — улыбнулась.

— Тяжёлый день?

— Очень.

— Иди сюда.

Я сел рядом. Она налила мне вина. Я выпил. Она начала массировать мои плечи — её пальцы были сильными, умелыми. Я закрыл глаза.

— Ты — лучшее, что случилось со мной в Берлине, — сказал я.

— Берлин — это город. Я — человек.

— Ты — мой человек.

Она поцеловала меня в шею. Я развернулся. Взял её лицо в ладони. Поцеловал. Медленно, глубоко. Вино на её губах было сладким.

— Я хочу тебя, — прошептал я.

— Я тоже.

— Сегодня я хочу по-особенному.

— Как?

— Медленно. Очень медленно.

Она улыбнулась.

— Я не против.

Я подхватил её на руки. Понёс в спальню. Уложил на кровать. Она лежала в моей рубашке — белой, чуть великоватой, расстёгнутой на две пуговицы. Я навис над ней. Провёл кончиками пальцев по её ключице. Она вздрогнула.

— Ты красивая, — сказал я.

— Я без макияжа, в твоей рубашке.

— Именно. Настоящая.

Я расстегнул оставшиеся пуговицы. Медленно. Одну за другой. Ткань распахнулась, открывая её тело. Грудь в простом белом лифчике. Живот. Родинка над пупком. Я наклонился. Поцеловал эту родинку. Она застонала.

— Ты специально травишь? — спросила она.

— Да.

— Продолжай.

Я стянул с неё рубашку. Расстегнул лифчик. Бросил на пол. Её грудь была белой с россыпью веснушек, соски — розовые, уже твёрдые. Я провёл языком по одному. Она выгнулась. Я втянул в рот. Прикусил слегка. Она застонала громче.

— Тише, — прошептал я. — Мы никуда не спешим.

— Я не могу тише. Когда ты так делаешь...

— Что?

— Всё внутри горит.

Я усмехнулся. Переключился на вторую грудь. Моя рука скользнула по её животу, ниже, к резинке трусиков — простых, белых, хлопковых. Я провёл пальцами по ткани. Она уже была влажной.

— Ты течёшь, — сказал я.

— Да.

— Для меня?

— Для тебя. Всегда для тебя.

Я стянул трусики. Бросил на пол. Развёл её ноги. Она была прекрасна — открытая, беззащитная, моя. Я опустился ниже. Провёл языком по внутренней стороне бедра. Она дрожала. Мои пальцы раздвинули складки. Клитор уже набух. Я обвёл его языком — медленно, кругами. Она вцепилась в простыни. Я втянул клитор в рот. Начал посасывать.

— Макс... — простонала она.

— Что?

— Не останавливайся.

Я не останавливался. Мой язык двигался ритмично — то быстро, то медленно, то погружаясь внутрь, то возвращаясь к клитору. Я знал её тело. Знал, где надавить, где замедлиться. Её бёдра дрожали. Пальцы запутались в моих волосах. Стоны становились громче.

— Кончай, — прошептал я, не отрываясь. — Для меня.

Она кончила. Громко. С криком. Тело билось подо мной. Я продолжал, продлевая удовольствие, пока она не обессилела.

— Хорошо? — спросил я, поднимаясь.

— Потрясающе. Иди сюда.