Книга Моя идеальная, страница 79 – Настя Мирная

— Да. — выдыхает одно единственное слово, но оно такими штормовыми вибрациями по всем моим нервам пролетает, вызывая приступ дрожи.

— Боишься? — спрашиваю тихо, утыкаясь лбом в её лоб.

— Боюсь. Но если это уже случилось, то я не смогу так поступить, Артём. Это же часть тебя. Часть нас. — на секунду отводит глаза и громко сглатывает. Снова цепляет, пока я перевожу тяжёлое дыхание. — А ты, Тём? Ты боишься?

— Боюсь, Насть. Шанс хоть и небольшой, но он есть. Поэтому спрошу ещё раз: ты уверена? — она опускает взгляд. — Настя?

— Уверена, любимый. Тем более, что шанс действительно минимальный, поэтому не будем сейчас кипишовать. Будь что будет, Тёма.

Согласен. Не смысла разводить панику раньше времени. Если она забеременела, то мы будем растить нашего ребёнка вместе, а если нет… Если нет, то не станем спешить с этим. Нам обоим необходимо больше времени, чтобы стать родителями. Я реально, блядь, боюсь становиться отцом, но я готов к этому и вижу, что и моя девочка страшится быть мамой, но не станет убивать нашего ребёнка.

— Я люблю тебя, родная. Люблю… Люблю… Я так сильно люблю тебя, Настенька. Так люблю… — бомблю, покрывая поцелуями всё её лицо.

Моя девочка вся трясётся, и я вместе с ней. Это спонтанное решение для нас обоих. Мы боимся, но не сомневаемся. Заряжаемся друг от друга. Живём. Дышим. Я, блядь, мир готов перевернуть. Обрушить небо на землю. Свернуть горы. С ней я всё смогу.

— Моя любимая… Моя родная… Моя нежная… Моя идеальная… Моя… Моя… Моя… — продолжаю тарахтеть, касаясь губами шеи, горла, ключиц.

Глажу руки, спину, ягодицы. Я так люблю эту девочку, что просто не знаю, как выразить эти эмоции иначе.

— Мой! — рычит Настя, сжимая грудки моей футболки и, притягивая меня ближе, жадно целует. — Люблю тебя, Тёма. Люблю тебя… Мой! — заключает так, словно приговор мне выносит.

Принимаю его с удовольствием и отбиваю:

— Твой!

Едва удаётся отлипнуть друг от друга, моя девочка возвращается к приготовлению завтрака, а я тем временем притаскиваю конспекты и наблюдаю за действиями любимой с лёгкой опаской. Яйца, сыр, колбаса, майонез… Реально стрёмно становится. Она замешивает всё это и ставит сковороду на плиту, включая газ. Оставляю учёбу и подхожу к ней, заглядывая через макушку в содержимое миски.

— И что это будет? — шиплю, не переставая сканировать будущий завтрак.

— Не знаю. — со смешком бросает Миронова.

— Не знаешь? — с хрипом задаю вопрос, когда поворачивается ко мне. — Это есть хоть можно будет?

— Не знаю. На тебе и проверим. — откровенно издевается и начинает хохотать.

— Ведьма! — рычу беззлобно.

— Если я ведьма, то ты Тёма… Ты…

— Ну и кто же я, Насть? — подначиваю её.

Козлом я был, идиотом тоже, сволочью, дебилом, кретином… Чего же ещё я о себе не знаю?

— Заносчивый засранец!

Ловлю ступор, сам не понимая от чего. Тупо пялюсь на неё и заторможенно моргаю. Перевожу дыхание.

— С какого хера я заносчивый засранец?

— С такого хера, Тёмочка, — растягивает губы в хитрой усмешке, — что ты почти два года так у меня в телефоне записан был.

— Неее пооонял…

— Ну как ты себя при первой встрече повёл, так и записала. — ржёт, а потом смотрит прямо в глаза и спешно добавляет. — Мой. Всё ещё не могу поверить, что ты мой. Что Артём Северов — самый популярный парень в академии, самый знаменитый бабник, самый жуткий беспредельщик, теперь только мой. Никогда бы не подумала, что ты когда-нибудь перестанешь таскать всех девчонок подряд. Что не будешь по поводу и без впечатывать носы в черепушки. Что… Блин! — резко обрывается и поворачивается к плите, когда от сковороды уже начинает идти дым.