Книга Моя идеальная, страница 78 – Настя Мирная

— Очень болит? — хриплю, проводя кончиками пальцев по краю раны.

Сейчас не об этом спросить хочу, но и это не менее важно. Оборачиваюсь в капкане её рук, который она никогда не разжимает, и смотрю в глаза.

— Немного болит. Ноет.

Кладу ладонь на её живот и опускаю ниже, пока не натыкаюсь на резинку трусов под футболкой.

— А здесь сильно?

Ниже руку даже не веду, и вовсе не потому, что боюсь не сдержаться, а оттого, что реально паникую, что мог вчера дерьма натворить. Настя же задумывается на какое-то мгновение, прикусывает нижнюю губу, опускает ресницы и ведёт головой из стороны в сторону.

— Нет, Тёма, не сильно. Знаешь, — замолкает, будто слова подбирает, — раньше я не понимала, что значит это слово, но теперь, думаю, именно так можно описать свои ощущения — саднит. Да, именно так. Саднит и немного тянет, но это нормально. Так всегда бывает, когда становишься женщиной.

Выдаёт несмелую улыбку, и на скулах расцветают два розовых пятна. Легко прижимаюсь к губам в коротком поцелуе. Меня реально такой нежностью к этой девочке топит, что ни в каком словаре мира не найдётся слов, способных это описать.

— Люблю тебя, маленькая. — шепчу ей в губы.

— И я тебя люблю, большой. — отбивает и улыбается уже смелее.

— Большой? — тяну вверх брови.

— Ну, раз я маленькая, то ты большой. Во всех местах. — смеётся любимая, и я вместе с ней.

Я, блядь, нереально просто счастлив.

— Голодная?

— Как монстр!

— А почему не как зверь?

— Потому что я голодная, как самое кровожадное чудовище. — корчит страшную гримасу и сворачивает пальцы наподобие лап с когтями, наступая на меня и цепляясь этими "лапами" в плечи.

— Значит, придётся срочно кормить этого монстра, пока он не сожрал меня. — ржу в ответ.

— Неа, Тём. Сегодня монстр будет кормить тебя.

Не спорю и не сопротивляюсь. Если хочет готовить, то пусть готовит, а я подстрахую. Всегда и во всём.

Пока Настя занимается готовкой, иду в коридор и беру то, за чем выходил утром. И вдруг понимаю, что не хочу этого, но решать не мне.

Молча возвращаюсь на кухню, беру любимую за руку, отрывая от готовки, и вкладываю в ладонь таблетку экстренной контрацепции. Девушка перехватывает её двумя пальцами и внимательно рассматривает. Переводит взгляд на меня, потом на неё, снова на меня, и я, блядь, читаю в её зрачках сомнение. Но я не имею права делать выбор за неё.

Накрываю ладонью блистер поверх её пальцев и смотрю в глаза. Она тоже. Взрываемся от этого контакта. Я вообще, сука, ничего не понимаю. Ни чего ждать. Ни её реакций. Ни собственных мыслей и страхов. Я не знаю, чего хочу. А Настя… Она отводит руку с этой хренью для убийства будущего и разжимает кулак, всё ещё накрытый моей ладонью, отпуская таблетку в полёт прямо в мусорное ведро.

Шумно выдыхаю, испытывая какое-то нереальное облегчение. Ещё вчера я был уверен, что мы оба не готовы к этому, а сегодня я осознаю, что несмотря на то, что член я вынул вовремя, то шанс, что любимая забеременела, всё же есть, и я не хочу убивать этого ребёнка, пусть даже и в зародыше сперматозоида. И то, что она выкинула таблетку… Что если поняла мои сомнения? Если только из-за меня это сделала?

— Уверена? — вырываю из сжатого спазмом горла сиплым шёпотом.

Моя девочка вдыхает так, что ударяется грудью о мою грудную клетку. Прикрывает веки, громко выдыхает. Открывает глаза и возобновляет зрительную связь. Глаза в глаза. Душа в душу. Сердце к сердцу. Всё наружу.