Книга Моя идеальная, страница 76 – Настя Мирная

Боль, отчаяние, страх, нежелание жить без неё. Стою на самом краю и делаю шаг вперёд. Чувствую невесомость. Готов разбиться, но чья-то горячая ладонь накрывает мою руку и переплетает пальцы. Крепче сжимаю, не открывая глаз. Знаю, кто меня держит, но боюсь посмотреть правде в глаза. Её больше нет.

— Я с тобой, Артём. Всегда буду с тобой, любимый. Стоять плечом к плечу и держать твою руку, только не прекращай верить. Не сдавайся, Тём, никогда. И я не сдамся.

Распахиваю веки и понимаю, что всё ещё стою на краю обрыва, и Настя сжимает мою руку, не давая сделать последний шаг в никуда. Тянусь к ней, чтобы обнять, но опять налетает ураганный ветер, и она исчезает. Только размазанное эхо перекрывает рёв моря и ветра:

— Верь, Тёма. Всегда верь.

Подрываюсь на кровати в холодном поту. Меня колошматит так, что зуб на зуб не попадает. Резко оборачиваюсь и шарю по кровати руками, стараясь найти Настю, но её нет. Слетаю с постели, едва не падая на заплетающихся ногах. Врубаю свет и трясусь ещё сильнее.

Её нет. Нет!

Меня топит нереальной паникой. Все внутренности разрывает в месиво. Мотор то замирает, то с такой силой хуярит по костям, что они трещат.

— Артём? — удивлённо моргает Миронова, замирая в дверном проёме. — Что случилось, Тёма? — выбивает с истеричными нотами и подлетает ко мне, крепко обнимая.

Только сейчас могу дышать, понимая, что она и правда здесь. Что это не мираж и не сон. Дрожать начинаю ещё сильнее, прижимая мягкое тёплое тело.

— Тём, что случилось? — шелестит, отстраняясь и заглядывая мне в лицо. В её глазах испуг не меньше моего читается.

— Кошмар приснился, Насть. — хрипло откликаюсь, стараясь унять её панику. — Но теперь всё хорошо. Всё в порядке, родная. Всё хорошо.

Вожу ладонями по её спине и тяну обратно в кровать. Сажусь на край, потому что ноги отказываются держать вес собственного тела, и пристраиваю девушку на коленях.

— Что тебе приснилось, Артём?

Колошматит нас обоих, и я понятия не имею, как успокоить её, если сам всё ещё не могу справиться с паникой и чувством безвозвратной потери. Молчу достаточно долго, успокаивая внутренний кипиш, срывающееся дыхание и дрожащий голос. Всё это время глажу мою девочку по волосам, спине и рукам. Она не давит и не напирает, просто ждёт, когда приду в себя.

— Что я потерял тебя. — хочу сказать больше, рассказать и о девочке, которую видел, и о том, что случилось на краю обрыва, но голос срывается и глохнет. Сжимаю зубы и трачу все силы на работу лёгких.

— Ты никогда не потеряешь меня, любимый. Я всегда буду с тобой. Верь мне, Тёма.

— И во сне ты так сказала, а потом исчезла, Насть. — опять обрываюсь, не зная, как заглушить это дерьмовое предчувствие полного пиздеца. — Это не просто сон.

Сам не знаю, что хочу этим сказать. Как объяснить ей? Как передать эту уверенность?

— Нет, Артём, — качает головой и опускает ресницы, — может и не просто, но этого никогда не произойдёт. Что бы ни случилось, родной, я всегда вернусь к тебе. Всегда буду рядом. Я обещала и сдержу своё обещание, что бы ни произошло. Веришь мне?

Глухо выдыхаю и ловлю её взгляд. Читаю в нём уверенность и спокойствие. Заражаюсь и заряжаюсь ими. Прикасаюсь ртом к её ледяным губам. Опускаюсь на кровать и накрываю нас обоих одеялом.

— Верю, маленькая. Только ты сдержи своё слово. Что бы ни случилось, возвращайся домой.