Книга Моя идеальная, страница 39 – Настя Мирная

Срывается со стула и опирается ладонями на стол. Делаю то же самое. Сверлим друг друга глазами.

— Чего? Именно? Лишнего? — рублю каждое слово.

— Он сказал, что я предала тебя так же, как и все остальные. Я ещё тогда не поняла, что это значит.

Миронова опять появляется бесшумно и будто, блядь, из-под земли вырастает. Стоит между нами и сканирует глазами то меня, то Антона. Срываюсь с места и впечатываю кулак в лицо друга. Но он успевает увернуться, поэтому задеваю только по касательной.

"Как и все остальные…"

Сука! Я это дерьмо даже из могилы не вытаскиваю, а он языком чешет кому не надо.

Заношу руку для второго удара.

— Хватит, Артём! Перестань! Успокойся, блядь! — рычит Настя стальным голосом и перехватывает мою руку, когда она уже почти соприкасается с Тохиным носом. — Тормози уже! Не хочешь говорить об этом, не надо! Я не стану лезть! Даже если раньше тебя уже предавала любимая девушка, меня это не касается! А если будешь бить всех, кто хоть словом о твоём прошлом обмолвится, то ничем хорошим это не закончится! Успокойся, Тём, пожалуйста. — добавляет уже мягче.

Несмотря на то, что ситуация сейчас ни хрена не смешная, всё равно тяну лыбу. Эта девушка никогда не перестанет меня удивлять. Любая другая уже наизнанку вывернула, лишь бы в душу влезть, но не моя идеальная девочка. Особенно после того, как я её пытал вопросами и вынуждал рассказывать то, что она не хотела, Настя всё равно не спрашивает.

— Тоха, я тебя потом пришибу! — отрезаю, поворачиваясь к малышке.

Сбрасываю её руку с локтя и обнимаю до боли. Обоим сейчас больно, знаю. Кладу ладони ей на щёки и смотрю в зелёные, сейчас горящие злостью глаза.

— Я никогда никого не любил до тебя, малыш. Только ты. Веришь мне?

— Тогда кто тебя предал, Артём? — шепчет, опуская ресницы.

Сжимаю челюсти до скрежета, и веки сами падают вниз. Дыхалку выровнять даже не пытаюсь.

— Я научу тебя жизни, зазнавшийся ублюдок — холодный, вызывающий озноб голос.

Удар.

Из губы вытекает горячая струйка.

Удар.

Глаза заливает красной пеленой

Удар. Удар.

Хруст костей.

Похуй. Держусь.

Удар. Удар.

Боль.

Справлюсь. Переживу.

Удар.

Ротовая полость заполняется родниковой водой, а потом я харкаюсь собственной кровью из пробитого сломанным ребром лёгкого.

Больно.

Должен пережить.

Очень больно.

Я не сдохну вот так.

Удар.

Заваливаюсь на бок и захлёбываюсь рвотой и кровью.

Удар.

Слишком больно.

Держись, Север. Ты должен справиться.

Удар.

Боль прорезает позвоночник. Тело немеет. Я, наконец, проваливаюсь в спасительную темноту.

Чувствую, как жжёт глаза за закрытыми веками. Даже сейчас ощущаю физическую боль. Силы покидают моё тело, и я повисаю на Насте, опустив голову ей на плечо.

Понимаю, каких усилий ей стоит держать мою обмякшую тушу. Её ладони с такой силой сжимают рёбра, что кажется, они снова хрустнут и пробьют лёгкие. Вот рту появляется металлический привкус крови.

— Артём, что случилось? Тём, ответь! Артём, пожалуйста, не пугай меня! Тёма! — врывается в затуманенную голову перепуганный голос моей девочки.

Тоха хватает меня сзади и куда-то тащит. Беру себя в руки. Засовываю это дерьмо туда, откуда оно вылезло. Не расклеюсь. Не сломаюсь. Тогда не сломался, а значит и сейчас справлюсь.

— Всё нормально, Тох.

Сбрасываю его руки, когда понимаю, что крепко стою на своих двоих. Подхожу к бледной, как смерть Насте. Её губы дрожат, а в глазах стоят слёзы.