Книга Моя идеальная, страница 36 – Настя Мирная

— Живёт!

— В смысле, блядь, живёт?! Уже забыл, как она тебе сердце выдрала?! Она меньше чем через неделю замуж выходит! С Должанским её по очереди трахать будете или как?!

— Арипов, лучше заткнись сейчас, иначе я тебя на кровавые ошмётки раздеру. И ни слова об этом уёбке больше. — отбиваю с жёсткими холодными нотами. Знаю, что похлеще ора сейчас действует.

— Северов, ты совсем ебанулся, что ли? Ты чем вообще думаешь? После всего? — его голос тоже садится.

— Настя не выходит замуж. Мы вместе. Официально, блядь, пара, Тоха. И я всё помню: и как подыхал без неё, и как больно было. Но теперь всё иначе. Я люблю её.

— А она тебя, Тёмыч? Если это очередная игра?

— Не игра, Антон. — возвращается Миронова и подходит ко мне, переплетая наши пальцы. — Я люблю Артёма. Всегда любила. Он знает, почему я так поступила тогда. Но больше я никогда не сделаю больно любимому человеку. Кира я бросила. Из дома ушла. Возможно, даже отца этим убила, но мне всё равно. Я на всё готова ради Тёмы.

Опускает голову мне на плечо, а я тут же прижимаю к себе, пока кости хрустеть не начинают. Касаюсь губами виска и оставляю быстрый поцелуй. Поднимаю глаза на друга и жду приговора. Знаю ведь, каким он резким бывает. Уже шесть лет с ним как братья. Порвать любого друг за друга готовы.

— Ну вы пиздец, конечно. — прикладывает кулак ко рту и качает головой. — И ты простил её? — выплёвывает, кивая на мою девочку.

Крепче жму кулаки.

— Тоха, сказал же уже… — рычу, снова срываясь.

— Тём, — крепче стискивает мои пальцы любимая, — не заводись только.

Гоняю по лёгким кислород вместе с её запахом, сдерживая новый приток ярости.

— Простил, брат. Сорри за то, что тебе пришлось со мной всё это время дерьмо разгребать, но теперь всё заебись. Мы любим друг друга и в любом случае вместе будем. Можешь считать меня безвольным слабаком или даже трусом. Но либо продолжай кентоваться с таким, либо уходи.

— Артём! — кричит Настя и поворачивается к Арипову. — Антон, я знаю, что ты переживаешь за друга. И помню всё, что ты мне сказал тогда в коридоре. И о разбитом сердце, и о предательстве. Но клянусь, что жизнь положу, чтобы это исправить.

Приятель как-то странно напрягается, когда Миронова вспоминает об их разговоре. Не нравится мне это. Что он ей там наговорил?

— Блядь, ты точно мазохист, Север. — опять качает башкой и тянет лыбу. — Может, хоть покормишь тогда? Мне сегодня даже пожрать некогда было.

— Я на тебя не готовил. — отбиваю и сам улыбаюсь.

Малышка расслабляется в моих руках, и на её щеках появляются эти самые мозговъебательные ямочки. Даю себе волю и накрываю её рот губами. Обвожу языком и проталкиваюсь внутрь.

— Тёма. — пищит и бросает взгляд на ошарашенного Антона.

— Знаю, родная. Можешь ещё одну тарелку сообразить, пока мы покурим? — кладу ладони на её лицо и глажу пальцами.

— Ага, иди.

Ещё раз коротко целую и направляюсь в сторону балкона. Друг идёт следом. Подкуриваю и наслаждаюсь, когда горький дым оседает в лёгких.

— Бля, ты сейчас выглядишь так, будто год сигарет не видел.

— Заткнись, Тоха. Не до того было.

— Значит, реально простил её?

— Да, брат, простил.

— Ты не просто мазохист, а прям БДСМщик какой-то, Тёмыч.

— Возможно. Но без неё не могу. Теперь всё иначе будет.

— Не боишься снова на те же грабли наступать?