Книга Моя идеальная, страница 223 – Настя Мирная

Когда Егор заканчивает рассказ, меня уже физически колотит. Подрываюсь на ноги, даже боли не ощущая, и выбегаю из палаты.

Какого хрена я сижу здесь, оставив любимого с этим чудовищем?

Мозгами же понимаю, что помочь мало чем могу, но просто не способна сейчас оставаться на месте.

Северов младший бежит следом, постоянно хватая меня за руки в попытке остановить, но сейчас мне даже торнадо помехой не будет.

— Где они? — рычу зло, когда сознаю, что понятия не имею, в каком направлении двигаться.

— Ты что, блядь, делать собралась? — высекает вместо ответа.

— Рядом быть! — ору, оборачиваясь. — Куда идти, Егор?

Не знаю, что он видит, но внезапно его лицо меняется, и он указывает направление. Только возле двери, из-за которой раздаётся грохот, снова тормозит меня. Срываю его руки и толкаю дверь.

— Стой, твою мать! — кричит младший. — Настя, блядь, остановись!

Не останавливаюсь. Влетаю в кабинет и сразу бросаюсь к залитому кровью Артёму.

Когда меня снова выталкивают за дверь, громко матерюсь и не оставляю попыток вернуться. Когда мне это наконец удаётся, вижу опирающегося на стол изверга и стоящего над ним Тёму. Он оборачивается и раскрывает объятия. Таким облегчением топит, что я без раздумий бросаюсь ему навстречу, забив на парализующий страх, вызванный видом крови.

Я нужна ему. И он мне тоже. Прямо сейчас.

С такой силой друг друга прижимаем, что больно становится. Дышу им. Ощущаю металлический запах, вгоняющий в панику, но останавливает её взбешённый крик.

— Ах ты, неблагодарный ублюдок!

Тёма толкает меня назад. От боли едва ли падаю, но Егор ловит под локоть.

Я должна сказать ему спасибо, но не способна ничего из себя выдавить. Такой ужас в душе разрастается, что сердце биться перестаёт, когда вижу, с какой жестокостью Артём избивает отца.

Сколько крови. Боже, как много крови.

Пячусь назад, охваченная паникой. Я вижу эту кровь на своих руках. Я чувствую её у себя во рту. Я захлёбываюсь ей.

— Выйди, Настя. — рубит брат Артёма, таща меня к выходу, но ноги будто к полу приросли, а глаза прикованы к ужасающей картине. — Ты бледная, как смерть. Не стоит тебе смотреть на это.

— Почему ты не вмешиваешься? — шепчу онемевшими, дрожащими губами.

— Потому что это — право Артёма. Отец это заслужил. Я вмешаюсь, только если брат попытается его убить.

Когда всё заканчивается и любимый поворачивается ко мне, растягивая окровавленные губы в улыбке, преодолеваю все свои страхи. На них ещё будет время, а сейчас…

Уверенно бросаюсь ему на шею, целуя всё лицо. Словно могу этим исцелить раны. С такой силой вжимаюсь в его стальное тело, что новую волну боли ловлю. Чувствую не только его рваное дыхание, но и крупную дрожь, которая по мышцам летит. И меня трясёт. Спасаюсь его губами.

Целуемся, забывая обо всём на свете. Нет больше никого. Не существует. Только он и я. Только мы.

Теперь он разобрался со своим прошлым. Ещё одна страница перевёрнута. Ещё одна дверь закрыта.

— Я люблю тебя, Тёма. — шуршу, задевая его губы своими и хватая прерывистое дыхание своего мужчины.

Он ничего не отвечает, но мне это и не надо. Намного больше без слов сказано. Любимый оглядывает кабинет, отца, Тоху, Егора и снова переводит взгляд на меня.

— Поехали домой, Насть. — говорит негромко, подхватывая меня на руки.