Книга Моя идеальная, страница 222 – Настя Мирная

— Иди к нему, Тоха. — хриплю, тормозя слёзы.

Я должна быть сильной. А Арипов должен быть сейчас с Тёмой, чтобы подстраховать, если что. Я бы и сама пошла, но не хочу отвлекать Северова своим присутствием.

— Ты слышала, что Тёмыч сказал? Я за тобой присматриваю. — высекает хмуро, отходя на пару шагов.

Вижу, что ему и самому пойти хочется.

— Иди, Антон. Я в норме. Я со всем справилась. Теперь его очередь. Просто прикрой на всякий случай.

— Блядь, Северова, ты не перестаёшь меня удивлять. Как ты из этого всего выгребла?

Читаю в его глазах нескрываемое восхищение и расслабляюсь, забив на внутренний мандраж.

— Я должна была, Антон. Любой ценой. Ты же знаешь, как сильно я люблю Артёма. Ну как я могла его оставить?

— Вы оба ненормальные. И эта ваша любовь… Сумасшествие просто. Но я рад, что Тёмыч встретил тебя. Спасибо, сестрёнка. — толкает, коротко обнимая, и выходит. На пороге притормаживает и оборачивается. — Я верил, Насть. Я знал, что ты не сдашься. — смотрит на Егора. — Будь с ней.

— Зачем? — удивляется тот.

— Затем, что если её оставить одну, то она сорвётся следом. — бросает и скрывается в коридоре.

Северов младший переводит на меня взгляд и смотрит так, будто я инопланетянин какой-то.

— Значит, Настя, да? — киваю. — Почему же молчала? Почему не сказала, что невеста Артёма?

Сердце, как ошалелое, гремит.

Вдох-выдох. Ловлю дзен. Нельзя сейчас сходить с ума.

— Из-за вашего отца. И из-за тебя тоже. — выбиваю тихо.

— Всё же знаешь нашу историю? — хмурится парень, подходя ближе.

— Не всю. Тёма когда-то сказал, что у него никого нет. — режу уверенно, устанавливая зрительный контакт. Егор жмёт кулаки, играя желваками. Решаю быть максимально откровенной, потому что не знаю, что братья успели обсудить, а что нет. — Я всегда знала, что у него есть какой-то секрет, но только несколько недель назад Тёма рассказал, что отец избивал его. И что он… — давлюсь всхлипом, вспоминая шрамы на его левой руке, но слёз себе не позволяю. — О тебе я ничего не знала. Он хотел объяснить всё, но я не могла позволить ему опять протаскивать себя через это. Знаю только, что его жизнь была Адом.

Парень кивает, подтверждая мои слова, и седлает стул, поставив его напротив меня.

— Это ещё мягко сказано. Наш папаша больной на всю голову. Мама сбежала от него, не выдержав побоев. Я совсем ребёнком был и почти не помню её. И брат сбежал, как только ему восемнадцать стукнуло. Давно сделать это собирался, но только после совершеннолетия мог забрать деньги, которые мама кидала нам на банковские счета. Он с собой меня звал, но я трусил. — переводит дыхание, скашивая взгляд в сторону, явно стыдясь этого. — Однажды отец запалил Артёма с какой-то девчонкой в спальне и взбесился. — даже напоминание о том, что это было очень давно, не спасает меня от жгучей ревности. Любимый никогда не делал секрета из своих прошлых похождений, но я не могу контролировать это грёбанное чувство. — Он и раньше адекватным не был, но в тот день… Избавлю тебя от подробностей, но брат схватился за нож, не выдержав измывательств. Дошло до того, что отец его чуть ли не до смерти забил, а Артём пырнул его ножом. Я тогда орал, что если отец умрёт, то никогда не прощу брата за это. Блядь, каким же тупорылым долбоёбом я тогда был. — тяжело сглатывает, прикрывая глаза. Накрываю его руку своей, выражая поддержу. Он с удивлением смотрит на мою ладонь, а потом переводит взгляд на лицо. — Если бы решился уйти с ним, то всего этого не произошло бы. Из-за меня он всё это время оставался в этом пекле. Я боялся… Боялся… Сука!!! — рычит, подрываясь со стула и меряя шагами палату. — Я думал, что он умер где-нибудь в канаве, потому что отец тогда озверел окончательно.