Книга Дикарка для Хулигана, страница 224 – Настя Мирная

Беру её на руки.

Блядь, она лёгкая, как пушинка. Хрупкая, как фарфор. И холодная, как лёд.

Отец запрыгивает на заднее сидение, и я передаю ему девушку. Срываю куртку и накрываю её синее от холода и синяков тело. Укутываю поплотнее и заскакиваю на водительское. Как только начинаю выкручивать руль, чтобы вернуться в Питер, папаша тормозит меня.

— Езжай в нашу больницу.

— Она столько не проживёт. В город вернуться проще.

— Среди ночи на месте может не оказаться хирурга, который справится с такой раной. Я сам её зашью, но мне необходимо моё оборудование и мои люди.

Доводов пусть и мало, но они весомые.

Пока безбожно превышаю скорость и нарушаю все возможные правила дорожного движения, собираю штрафов не на один десяток тысяч, но мне похую. Я не могу позволить этой девчонке умереть.

Бросаю короткий взгляд в зеркало заднего вида, и меня ощутимо передёргивает. На какое-то мгновение я увидел в ней Дианку. Успел подумать, что если бы что-то случилось с моей любимой Дикаркой, то я бы не хотел, чтобы её подобрал человек, который не сделал бы всё, чтобы её спасти. К тому же у неё наверняка есть тот, кому она дорога. Тот, кто ждёт и верит, что она вернётся.

Тогда ещё я не знал, как всё обернётся, но делал всё, чтобы она выжила. Рискуя вылететь с трассы на такой скорости, постоянно тянулся к ней глазами. Те части тела, которые не укрыты курткой и не расцвечены кровью и синяками, становятся всё бледнее. Её начинает трясти и колотить. Тело подпрыгивает, но отец крепко её удерживает.

При лампочке, которая светит с потолка, я наконец могу разобрать, что она блондинка. А ещё при виде её сердце почему-то сжимается и жалобно скулит, а мысли возвращаются к брату. Возможно, потому, что когда я в последний раз его видел, он выглядел примерно так же.

— У неё шок. — безэмоционально сечёт отец.

— Я выжимаю максимум. Стрелка лежит. Ещё немного, и движок закипит. В аптечке есть ещё одна блокада.

— Остановись. Вколю.

Послушно выжимаю тормоз и за тридцать секунд приговариваю сигарету. Меня такой адреналин сейчас ебёт, что о сне и усталости я забыл напрочь.

Снова смотрю на бледную, как смерть деваху и кусаю губы в кровь. Я думал, что Дианка хрупкая, но эта девочка кажется совсем ребёнком. Будто в ней килограмм тридцать пять. Белая, почти прозрачная кожа, на которой красно-чёрно-синие пятна буквально светятся. У неё не только на лице, но и на всей левой половине тела нет ни миллиметра, не покрытого ранами.

Какая же мразь могла такое сделать? Сколько ей лет? Пятнадцать хоть есть? За что с ней так? Её изнасиловали? Это сделал один человек или несколько? Успеем ли мы довести её до больницы живой? Поможет ли ей операция? Выживет ли она? Сможет бороться? Кто она? Откуда? Ищут ли её? Какие внутренние органы повреждены? У неё отбиты почки, селезёнка, печень? А что, если у неё внутренние кровотечение?

И это только тысячная часть вопросов, которые вертятся в моём мозгу, пока пролетаю мимо лесов, сёл, полей, когда лечу по городу, не замечая запретительных знаков и сигналов светофора. Дорогу преодолеваем всего за час с небольшим, хотя должны были ехать ещё почти четыре часа. И вот дежурная бригада перекладывает её на носилки и закатывает в здание больницы.

Дрожащими пальцами выбиваю из пачки сигарету и стараюсь щёлкнуть зажигалкой, но отец выдёргивает у меня изо рта табачку.