Книга Дикарка для Хулигана, страница 222 – Настя Мирная

Закусив губы, кончаю в тот самый момент, когда Дикарка сжимает зубы, а её глаза закатываются. Пока протяжно стону, она громко выдыхает и переворачивается на живот.

— Я сошла с ума. — сипит, прикладывая ладони к горящим щекам.

Я ухмыляюсь в ответ, всё ещё стараясь собрать мысли и слова в кучу.

— Не ты одна, Дикарка. — высекаю хрипом.

Прочищаю горло, кайфуя от её пунцовых щёк и залитой стыдом груди.

— Не знаю, что на меня нашло. Просто я скучаю по тебе. Сегодня мы впервые за две недели не увидимся, и у меня явно поехала крыша.

Всего день вдали от неё, но и меня на части растаскивает от желания быть рядом. Да что за херень такая? Уже бесит эта зависимость. Но хочу ли я от неё избавиться? Один взгляд на мою Дианку, и сразу посрать становится на всё.

— Ничего, Котёнок. Завтра я уже буду дома. Только больше никаких провокационных фоток.

Она смеётся и соглашается. Весь перерыв проводим с ней за разговорами, поэтому к окончанию конференции я злой, голодный и чертовски уставший. Но ничего из этого не мешает мне рвануть в Петрозаводск, как только закидываю в рот салат и заливаю две чашки экспрессо.

Как раз к утру доберусь домой. Пара часов на сон и поеду в дом Диких, чтобы наконец рассказать семье Дикарки, что я и есть тот самый загадочный парень. Затягивать дольше нельзя, иначе проблем насобираем ещё больше на свои сумасшедшие головы.

— Мы должны выезжать завтра днём. — бухтит отец, когда объявляю ему о своих планах.

— Я никому ничего не должен. Я выезжаю через пол часа. Можешь или ехать со мной, или оставаться здесь и завтра возвращаться хоть поездом, хоть самолётом, хоть пешком.

— Так не терпится? — бросает ехидно.

Гадать, о чём он, конечно же, не приходится.

— Мне то потерпится, не волнуйся. Но вот станет ли терпеть твоя будущая жёнушка? — возвращаю "любезность", подтянув вверх правую бровь и уголок губ.

Наблюдая за тем, как морда отца краснеет от злости, не сдерживаю удовлетворения, отражающегося на лице.

Схавай и подавись, папочка.

Раньше я предвкушал, как и он, и Ирка поймут кто есть кто, но теперь похеру. Впрочем, я не упускаю ни единой возможности его уколоть. Слабая месть. Но его любовь к контролю, репутации, внешнему лоску и чужому мнению — самая большая слабость отца. Ничего не сделает ему больнее, чем пострадавшее самолюбие. Ему похеру, если жена будет с кем-то трахаться, но вот если эта информация просочится в свет, его это убьёт. Так же, как и уход Артёма.

Он бесился не из-за этого, а из-за того, что ходило много слухов о том, что же случилось в семье Северовых. В итоге папаша выкрутился, полив дерьмом своего сына, чтобы спасти собственную репутацию. Заявил, что старший сын его разочаровал, подсев на наркоту. Что он набросился на родного, любящего папочку с ножом, потому что тот хотел ему помочь.

До сих пор не понимаю, как я мог спокойно это жрать, зная правду. Единственное, на что был тогда способен, отказаться участвовать в этом бредовом фарсе его воспалённой фантазии. Но тогда и мне доставалось нехило не только кулаками, но и словами. Кем я только ни был… И слабаком, и трусом, и предателем, и сопляком, и ошибкой природы, и вообще не должен был рождаться.

А ведь всё же стерпел. Отключился от всего и больше был на какого-то шизофреника похож, которому на весь мир похеру. Жил прошлым. Жил вымышленным. Жил в нереальном мире. Сбегал от действительности. Прятался в мечтах. Скрывался в фантазиях. А потом… Потом обозлился на весь мир. Сам не заметил, когда начал превращаться в копию чудовища, которого ненавидел всем своим существом, каждой клеткой организма. Эта ненависть горела во мне днём и ночью, подпитывая нарастающую кровожадность, пока не сделала из меня то, чего я так боялся.