Книга Она - моё табу, страница 250 – Настя Мирная

Дописав, улыбаюсь и расслабляюсь. Признавать косяки непросто, но иногда необходимо. Наступать на горло своей гордости, чтобы сделать счастливой Фурию.

Только собираюсь вернуть смартфон Макею, как он вибрирует.

Звонок от Крис.

Сомневаюсь, стоит ли разговаривать при всех целую секунду, и отвечаю.

— Ты рано. — шепчу, прижав микрофон к губам и улыбаясь во весь рот.

— Не могла уснуть после твоих слов. Крутилась всю ночь. Не знала, как тебе сказать…

— Манюнь, не пугай меня. — требую, повысив голос, за что сразу получаю неодобрительное мычание пытающихся уснуть парней. — Соррян. — бросаю им и обращаюсь к Кристине: — Что сказать, малышка?

— Что я дура! — смеётся она. — Больше не буду пропадать. Буду всегда на связи. Потому что всё окружающее неважно. На всех мне плевать. Только ты важен.

— И ты для меня тоже.

Очень тихим шёпотом болтаем ещё около часа. Сослуживцы храпят, а мы обсуждаем прошедший день. Оказывается, когда человек далеко, каждая мелочь имеет значение. Крис жалуется, что для того, чтобы отчислиться, в Америке надо пройтись по каждому преподавателю и получить их подписи. А ещё далеко не все вышли с отпуска. Оба обречённо вздыхаем, понимая, что расставание может затянуться, но оба верим, что обязательно с этим справимся. Шепчем о любви всякую нежнятину. Засыпаем под дыхание друг друга. Такая вот колыбельная.

Так проходят недели. Выживаем. Натуральным образом бьёмся за жизнь. До дембеля остаётся всего да ничего, но я не позволяю себе расклеиваться. Ровно до того момента, пока один звонок не рушит весь мой мир и безвозвратно не ломает жизнь.

«Андрей, прости, но ничего не получится. Я поняла, что не готова к семейной жизни.»

Реальность всегда жестока

Дела в Йели занимают куда больше времени, чем мне хотелось бы. Общаться с Андрюшей очень сложно, когда нас разбросало не только по континентам, но и во времени. Я чуть не сошла с ума за эти полтора месяца. Возможно, всё же немного свихнулась. Но не критично. Мне уже не терпится наброситься на него только для того, чтобы обнимать долго-долго, крепко-крепко. Чтобы просто прижаться к его губам и сгореть в этом прикосновении. Тело чешется и покалывает в предвкушении его агрессивного тепла.

Скучаю. Мамочки, как же сильно я скучаю!

Мне так мало тех коротких разговоров, что случаются у нас. Бездушных переписок и голосовых сообщений. Фотографий, которые я уже затёрла до дыр во всех смыслах. И глазами, и пальцами, и губами. Я каждую ночь перед сном выбираю ту, где его face вблизи, и целую её, мечтая, чтобы он ощутил мои губы. Не это ли крайняя степень безумия? А разговоры по видео? Сумасшествие! Когда набираю Андрюшу после отбоя и вижу его заспанного, уставшего, с покрасневшими глазами, представляю, что ложусь рядом с ним, укладываю голову на плечо, обнимаю за живот и царапаю губы о лёгкую щетину, отросшую за день. Что он гладит меня по спине, расчёсывает пальцами волосы и целует в ответ. А утром мы просыпаемся вместе и, как у меня постоянно бывает, я смущаюсь, а он ненавязчиво, с провокацией подкалывает, что ночью мне позавидовала бы любая путана, а утром — монахиня. И я смущаюсь ещё больше! И плыву, плыву, плыву куда-то на воздушных облаках. Я — влюблённая до одури дурочка, и мне в кайф! Андрей никогда не осуждает за то, что я не могу контролировать. Я сама его провоцирую и возбуждаю. В сексе смелая и резвая. Моё тело понимает куда больше, чем я сама. Например, на прошлой неделе я случайно спровоцировала секс по телефону. Точнее, по видеосвязи.