Книга Она - моё табу, страница 249 – Настя Мирная

— Понял, Роман. — да, плюю на устав, называя командира по имени, но сейчас мы просто люди. — Не сдаваться. Но делать это так, чтобы не подвести её. И не потерять.

— Быстро схватываешь. — откидывается на спинку и покачивается. — Телефон заберёшь завтра утром. А теперь на обед и ещё двадцать кругов. И наряд вне очереди.

— Так точно, товарищ старший лейтенант.

В итоге к ужину я буквально приползаю. К двадцати кругам добавилась ещё скакалка, турник и приседания, «чтобы не было сил нарушать устав». С искренним сочувствием на меня смотрят Макей, Дан, Ванёк, Лёха и даже Герыч. Остальные не посвящены в нашу с Крис историю, так что для них я враг народа, пользующийся тем, что трахает дочку командующего. Знали бы они, чего мне стоило дойти до этого статуса, на моём месте слились бы в первую неделю. Что-то объяснять и доказывать нет никакого смысла, поэтому и молчу, что сначала я влюбился, добился взаимности, успокоил десяток истерик, нашёл сотню компромиссов, а после того, как затащил в койку, сделал ей предложение. Пусть они придумывают, что им угодно. Даже если бы мне лучший друг не верил, ничего бы не изменилось.

— Эй, Диксон, ты хоть жуй, прежде чем глотать. — стебётся Иридиев.

Выкатываю ему фак и продолжаю жрать, как с голодного края. Тело ноет и тянет, хотя для меня физические нагрузки не в новинку. Но это, блядь, перебор. Утром в наряд. А впереди ещё построение и поверка. Тут бы не грохнуться перед майором.

— Пах, на ночь мобила твоя нужна. Я в свой акк зайду. — прошу, дожёвывая макароны с тушёнкой.

— Да без «б». В кубрике отдам. Но только сделай так, чтобы и она не ушла. — подтянув брови, лыбится.

Допиваю стакан кефира и вытираю рот ладонью. Прикрываю ненадолго глаза. После душа размозжило до состояния медузы. Кажется, что уже не встану.

— Мы попереписываемся и всё. Светить не буду.

— Как там Царёва? — вклинивается Нимиров.

С трудом сдерживаю раздражение.

Как-как? Шопится, шляется по кафе и ночным клубам. У неё всё не так хуёво, как у меня.

Естественно, этого не звучит.

— Справляется. Товарищи, можно одну просьбу? — наклоняюсь к столу, снижая голос. Все делают то же самое, ожидая. Набираю воздух в лёгкие и выкрикиваю то, о чём пока знает только Макеев: — Перестаньте интересоваться моей невестой!

От моего крика все отлетают назад. Ваня падает вместе со стулом. Дан переворачивает стакан компота Гере на мотню. Макей цепляет тарелку с остатками макарон, но успевает поймать раньше, чем она успевает приземлиться на него, и гогочет.

— Ну ты, Дикий, и ебанутый! — кряхтит Нимиров.

— Ага, Вань. — подтверждаю спокойно. — Но я пиздец какой ревнивый. Особенно если учесть, что она официально согласилась стать моей женой. Так что если есть ещё вопросы, сначала подумайте над ними хорошенько, а потом решите, стоит ли их задавать.

Ещё до отбоя успеваю раздеться, забраться на второй ярус и написать Кристине. У неё сейчас всего семь утра, и она наверняка ещё спит. Но когда проснётся, будет знать, что ничего ужасного со мной не случилось.

Андрей Дикий: Манюнь, прости, что пропал. Гафрионов спалил. Сначала отымел словесно, забрал телефон, а потом весь день гонял меня по спорту. Еле дотащился до кубрика. Извини за утро, девочка моя. Я перегнул. Просто расстояние и невозможность быть рядом поднимают со дна всё дерьмо. Я люблю. Я скучаю. Я дурею без тебя. И тебе не должно быть так же паршиво в разлуке, как и мне, поэтому развлекайся, гуляй, общайся. Только не грусти и не плачь. Доброе утро, любимка, и позитивного дня.