Книга Она - моё табу, страница 221 – Настя Мирная

— Ты хоть расскажи, какая генеральская дочка в постели. — выписывает Гребенский.

С трудом сдерживаюсь, чтобы следом не припечатать ему.

— Герыч, ебало прикрой. Крис моя сестра, если ты забыл. — рычит Макеев раньше, чем я успеваю заглушить кипящую ревность.

Даже от того, что эти уроды представляют её голой, хочется убивать. Куда-то совсем не туда меня занесло. Я не дурею, а конкретно шизею уже.

— Короче так, — бомблю, обводя глазами сослуживцев, — никаких вопросов, подколов и предположений о моей невесте. Всем, блядь, ясно? — последнее предложение получается слишком громко и гневно.

— Невесте? — с интересом толкает стоящий чуть позади меня Паха.

Бешенство тухнет. Губы плывут в улыбке. Поворачиваюсь к другу.

— Так вышло, что я сделал Кристине предложение.

— Так вышло? Случайно, что ли? — приподнимает брови выше.

— Так тебя можно поздравить? — лыбится Дан.

Остальные притихают, косясь на меня. А мне срать на всё. Даже на то, как выглядит моё странное заявление. Падаю на кровать Макеева и рассеянно провожу пятернёй по волосам.

— Поздравлять пока рано. И не совсем предложение. Точнее, оно не прозвучало прямо. Сказал, что официально сделаю, когда она сядет со мной в поезд после дембеля.

— Нихуя не понятно, но очень здорово. — бурчит Нимиров, свесив вниз голову со второго яруса.

Я, честно признаться, пока ещё и сам не до конца понимаю. А объяснять кому-то то, в чём сам не шпрехаешь, нереально. Знаю только одно: Фурия поедет со мной в Петрозаводск в качестве невесты. Я ей прямо на перроне кольцо надену, чтобы не сбежала.

Шумно вздыхаю и стараюсь как-то разрулить поднятую тему. Не всех это, конечно, касается, но раз уж начал, придётся доводить до конца.

— Ты серьёзно собираешься жениться на Крестике? — сбавив тональность, уточняет друг.

Спокойно киваю, включая телефон и набирая номер Фурии. Соскучился по её голосу.

— Серьёзно, Паш. Я люблю её. И хочу на всю жизнь.

— Поплыл ты, дружище. Только дорвался до постели и сразу жениться? — гогочет с подъёбом.

— Не хочу ничего знать. — бухтит в трубку сонный голос.

Губы дёргаются шире. Мозги тают в серую жижу.

Слегка хриплая тональность. Она всегда такая после сна.

— К тебе хочу. — шепчу в микрофон.

Сослуживцы деликатно отводят взгляды от моей поплывшей, довольной рожи. Даже Макей отваливает, плюхаясь спиной на подушку и зависая в телефоне.

— Не трави душу, Андрюша. — не громче меня просит Фурия.

— У тебя всё нормально? Как ты себя чувствуешь? — вбиваю, прижав корпус смартфона к губам, стараясь избежать, чтобы кто-то услышал наш разговор. Крис рвано вздыхает. — Манюнь?

— Всё нормально, Андрюш. Немного живот тянет. Но врач сказал, что это нормально.

Прикрываю глаза и перевожу начинающее сбиваться дыхание.

Умничка моя делится, не молчит.

— Отец не прессовал?

Она сказала, что он требовал от неё ночевать дома. Только утром, зараза, призналась. Ещё и телефон в «режим полёта» поставила.

Ещё один обречённый вздох.

— Нет. Я ему позвонила, он сразу начал требовать, чтобы приехала. А я не хочу домой. Там теперь не по себе.

— Так стоп, Крис. Ты не дома? — толкаю с беспокойством, присев на койке.

— Нет. У Пашкиных родителей. Сегодня у них останусь.

Облегчённо выпускаю переработанный кислород, который неосознанно задержал в лёгких. Падаю обратно. Мотор колотится от желания быть сейчас рядом с ней. Хотя бы просто обнять, прижать к себе и дать понять, что она ни одна. Но, сука, никак. Ещё один косяк и отправлюсь я на губу.