Онлайн книга «Она - моё табу»
|
— Я иду в душ. У тебя пять минут, чтобы придумать правдоподобное оправдание, иначе, Богом клянусь, Кристина, я тебя задушу. Она дёргается. Всем телом. Как от удара ногой под дых. Лежачего не бьют. — проскакивает в голове голосом разума. Его не бьют. Его добивают. — отзывается тёмная сторона. Выбираю ту, где меньше боли сулят. Мне похуй. Мне только что по сердцу дубиной с гвоздями вмазали. Я же не реву. А, сука, подмывает. Дерьмово. Выдыхаю. Вдыхаю до скрипа лёгких. До надрыва тканей. До остановки сердца. Но, блядь, воздуха не чувствую. Ни табачного дыма, ни вонючих Пахиных духов, ни запаха пиццы. Только её. Лето. И кровь. Девственную кровь Кристины Царёвой. Блядь. Прочёсываю пятернёй по волосам. Подмечаю надувшуюся на лбу шишку. Пульсирующую боль в висках и лобной части. Похуй. Хуйня всё это. Мелочёвка. По сравнению с ревущим адом внутри грудной клетки. Там черти такой адский костёр разводят, что в конце и пепла не останется. Дверь в ванную не закрываю, прислушиваясь к звукам в квартире. Слышу плач Крис. Закусываю язык. Зубами в кровь рву. На кой хер мне это надо? Спросите чего попроще! Раздеваюсь. Стягиваю с обмякшего члена презерватив и швыряю на пол. На ладони остаются кровавые разводы. Вашу ж мать! «Для меня ты первый в более важных вещах. Эмоционально для меня куда больше значит то, что ты был первым, кто поцеловал меня, кто вызвал такие реакции в моём теле и желания в душе.» Первый… Встаю под холодную воду. «Я люблю тебя, Андрей. Люблю. Давай ещё раз попробуем. Я не поеду в Америку. Не буду больше к тебе приезжать. Обещаю.» Всё ложь? Всё?! Вляпался ты, Андрюха. Пиздец как вляпался. Вмазался по уши в стерву, которая тебя разъебала. Молодец, блядь. Вот тебе и серая мышка, которую так хотел. Замахнулся на жар-птицу, теперь сгорай. От этих мыслей, ясен хуй, легче не становится. Только сильнее накаляет. Ледяные струи, обрушивающиеся с потолка душевой кабины, тоже не спасают. По коже бьют, но бушующее бешенство не гасят. Вот только больше времени Царёвой давать не собираюсь. Не вытираясь, натягиваю на мокрое тело одежду. Уверенности в походке нет, только гневная решимость. Футболка неприятно липнет к спине. Пальцы… до самой души дрожат. В спальню вхожу с закрытыми глазами. Застываю в проходе. Натянув на лицо презрительную усмешку, расслаблено облокачиваюсь плечом на косяк. — Души. — слышу тихий шорох. Распахиваю веки, впиваясь в изрезанное слезами лицо сидящей на подоконнике возле распахнутого окна Кристины. Ноги свешены наружу. Плечи опущены вниз и вперёд. Трясутся. Только голова повёрнута на меня. — Души, Андрей. Потому что оправданий у меня нет. Я не знаю… Не понимаю… Слёзы льются. Рыданий и всхлипов нет. А я, блядь, шевельнуться боюсь, потому что не представляю, что у неё в голове. Пахина квартира на тринадцатом этаже в отдельно стоящей свечке. Внизу сплошной бетон. Ни одного дерева. Если сиганёт… Если упадёт… — Хватит мной манипулировать, Кристина. — печатаю жёстко. — Слезь с окна. Она отворачивается. Слегка качается вперёд. Я тут же бросаюсь к ней. — Всё равно задушишь… Какая разница? Так хоть не сядешь. — безразлично жмёт плечами. Перекатываюсь через кровать, но трогать её не рискую. — Я люблю тебя. Не врала в этом. Никогда. Только вначале играла. Потом — нет. И про изнасилование тоже… Не врала, Андрей. Оно было. И я понимаю ещё меньше, чем ты. Не знаю, как… Я просто не знаю… — голос садится до шёпота. |