Книга Она - моё табу, страница 186 – Настя Мирная

Она заторможенно садится и, часто моргая, с немым вопросом смотрит в глаза. Опускаюсь рядом с ней на матрас. Приложив ладонь к щеке, веду выше, пока не натыкаюсь на резинку, сдерживающую непослушные волосы. Она легко сползает с хвоста. Волосы рассыпаются по спине. Запускаю пальцы в пряди на висках и прочёсываю пальцами по всей длине, разбрасывая по плечам и груди. Укутывая её в них.

— Люблю твои волосы. — выдыхаю, прибив один локон к губам. Кристинка всё так же молчит и с трудом воздух вентилирует. Дрожит маленькая моя. На подсознательном уровне боится. Подавшись к ней корпусом, касаюсь своими пересохшими губами её искусанных. — Мы не должны. — говорю спокойно.

— Не должны. — соглашается едва слышно. — Но ты хочешь.

— Неважно, чего хочу я. Слушай своё тело, а не моё, Манюнь. Моё всегда секса хочет, так устроены мужчины. — хмыкаю задорно, стремясь хоть немного её успокоить.

— Секса? Или меня? — шуршит одними губами.

Сомкнув веки, провожу быстрые аналогии. Вывод приходит мгновенно.

— Только тебя, малышка. И секса только с тобой.

Вся её кожа, не скрытая одеждой, покрывается крупными острыми мурашками. Фурия вздрагивает. Обняв руками плечи, растирает их.

— Холодно? Замёрзла? — спрашиваю с искреннем беспокойством.

— Нет. — шелестит, быстро качая головой. — Просто нервничаю.

— Не надо, Крис. Тебе нечего бояться. Если ты не захочешь, то ничего не будет. Остановимся на том, на чём пожелаешь. Помни, что ты всё контролируешь.

— Мне так не кажется. Как я могу контролировать то, о чём ничего не знаю? — бомбит уже на грани паники.

— Так, успокойся. Мы уже были вдвоём ночью в этой спальне. Мы были наедине голые. Эта ночь ничем не отличается от остальных. Давай просто отпустим ситуацию. Если у нас всё случится сегодня, то так тому и быть. Если нет, то ничего страшного. Слушай себя, свои сердце и тело. А сейчас расслабься и просто поцелуй меня.

Царёва меня слушать не торопится. Так и сидит, вывернув колени на бок, повернувшись ко мне верхней частью тела.

— Тебе точно дали увольнение до завтрашнего вечера?

Спрашивает она об это уже третий раз за вечер, но всё не может поверить, что Пахин батя отмазал нас до вечернего построения понедельника.

Кладу ладонь ей на шею сзади и подтягиваю голову на себя.

— Точно. Выдыхай. Порядок.

Только собирается сказать что-то ещё, зажимаю её маковые уста своими оголодавшими губами. Кристинка так дрожит, что я эту дрожь ощущаю. Опершись кулаком в матрац возле её коленки, удерживаю за шею и не даю отодвинуться. Невинными ласками целую так долго, что она полностью расслабляется, а я наоборот — накаляюсь до температуры перегрева ядерного реактора. Мне одного её вида достаточно для возбуждения, а вот допущенная мысль о том, что может случиться ночью, поднимает уровень похоти выше дозволенного. Но контролировать себя смогу.

Ненастойчиво толкаю язык ей в рот. Фурия приоткрывает губы и размыкает челюсти, впуская меня внутрь. Инициативы почти не проявляет, позволяя целовать её. Пальцами деликатно разминаю скованную напряжением шею. Мы ведь и не обнимаемся. Малышка моя в кулаках сминает покрывало, на котором сидим.

— Обними меня, Манюня. Поцелуй в ответ. — хриплю, отлипнув от опиума её вкуса. — Мы просто целуемся.

Она отрывисто вдыхает и сама жмётся к моему рту. Переводит ладони на мои колени и опирается на них, подавшись ближе, но при этом сохраняя достаточное расстояние. Проводит кончиком языка между моих губ. Прихватывает своими мягкими губками нижнюю и посасывает. Башка идёт кругом, но я держусь. Разрешаю ей вести. Делать со мной всё, что пожелает. Я полностью в её руках. Буду подчиняться каждому её желанию.