Книга Счастье для Хулигана, страница 200 – Настя Мирная

— Я сплю? — хриплю, боясь ошибиться и поверить в то, что это реально.

— Какой же ты дурак, Егор. — шелестит Дикарка, забираясь сверху на меня. — Можешь вытащить эту долбанную иголку? — указывает глазами на капельницу, перекочевавшую к моей раскладушке. — Я хочу, наконец, тебя нормально обнять.

Приподнимаюсь, часто моргая. Касаюсь подушечками пальцев щеки, носа, губ, волос, шеи. Прижимаю ладонь к груди, ощущая бешеное биение её сердца.

— Это не сон?

— Если это сон, то не просыпайся.

Приняв вертикальное положение, вынимаю иглу и с силой, но особой осторожностью прижимаю к себе Дианку. Она со смехом и слезами бросается на шею. Мои щёки режет кислота. В груди запредельное давление. Глажу её тело, не веря в реальность происходящего.

— Ты вернулась. — выпаливаю сквозь слёзы и нервный смех.

— А как я могла оставить своего Хулигана? — шелестит малышка, цепляя мой взгляд. — Тот поцелуй не был последним. Но этот станет первым. — и, толкнувшись вперёд, вдыхает в меня жизнь вместе со вкусом персика, который я даже не мечтал снова вкусить.

Новый шанс. Новая жизнь. Новое счастье.

— Я беременна? — потерянно шепчет Дикарка.

Она спрашивает это уже шестой раз за последнюю минуту. То есть каждые десять секунд.

— Ты беременна. — отбиваю с улыбкой уже в шестой раз за последнюю минуту.

Она сидит на своей постели, скрестив ноги в позе йога. Сжимает ладошками настолько плоский живот, что не удивлён, почему ей сложно в это поверить. Но при этом светится ярче летнего солнца. Сияет так ослепительно, что я в миллионный раз проклинаю себя и за слова, и за мысли, что лучше бы этого ребёнка никогда не было.

— Но как? Когда? Я же делала тест всего четыре дня назад.

Если не считать тех пяти, что она провела в коме, конечно. Но об этом я предпочитаю умалчивать.

— Около трёх недель. А тест был ошибочным. Возможно, срок слишком маленький или он тупо бракованный. Я не знаю, почему он показал одну полоску.

— Но это точно? — недоверчиво округляет глаза.

С тихим смехом подаюсь вперёд и накрываю её прохладные кисти своими. Прижавшись лоб в лоб, давлюсь её частым, дробным, обжигающе-горячим дыханием.

— Точно, Ди. Ты беременна. Три недели.

— Значит, через восемь месяцев у нас будет малышка. — щебечет счастливо.

Не зря говорят, что беременность меняет женщину. Она будто светится изнутри неким особым тёплым светом. Излучает его на окружающих.

— Малышки, Диана. — поправляю уверенно. После слов Тимохи о том, как Ди просила спасти наших дочек, сложно было поверить в то, что она не одна и что это вообще девочка, но когда УЗИ показало две крохотные точки, сомнений не осталось. Я никогда не верил во всякую там мистику, невидимую связь, возможность видеть и знать то, что за пределами человеческого понимания, но после встречи с Дикаркой вся эта мистика преследует меня по пятам. — И не через восемь месяцев, Котёнок. — толкаю сипло, поглаживая тонкие пальчики. Она ещё сильнее глаза распахивает и потерянно моргает. Я глухо смеюсь. — Двоих детей носят меньше.

— Двоих?! — ультразвуком вскрикивает Дианка, перестав улыбаться. — Их две?!

— Да, родная. У нас будет две дочки.

— Божечки… — выдыхает, сильнее сжимая пальцы. — Двое… У нас получилось.

— Я же обещал, что у нас всё будет. А тут даже сверх меры. — ухмыляюсь, падая спиной на подушку. — Иди ко мне. — протягиваю к ошарашенной Дикарке руки, и она тут же падает в объятия. Поудобнее устроившись, надолго замолкает, переваривая новость. Для меня и самого только сейчас это становится реальностью. Пока она была в коме, сложно было принять, что у нас будут дети. — Как ты себя чувствуешь, Ди? Ничего не болит?