Книга Счастье для Хулигана, страница 197 – Настя Мирная

— А ты бы ушёл? — толкаю убито.

Он молчит. Мы все знаем ответ.

— Вы справитесь. — обнимает со спины Настя.

Сжимаю кулаки и крошу зубы в бессильной ярости. Что я могу сказать? Что сделать? Ничего. Я ничем не могу помочь любимой девушке. За этой дверью она борется за жизнь, но я ничего не могу сделать. Вот что такое отчаяние. Оказывается, раньше я близко не подходил к нему.

Перекатываюсь по стене и сползаю на пол. С силой прикладываюсь затылком об неё и смыкаю веки.

— Оставьте меня одного сейчас. Я не хочу никого видеть или слышать. Уйдите. Свалите на хрен! — гаркаю приглушённо.

Слышу удаляющиеся шаги. Раздроблено вдыхаю. Подтягиваю колени к груди, упираю в них локти и прячу в ладонях лицо. Продираю пальцами слипшиеся от крови волосы.

— Если там, наверху, кто-то есть, то умоляю, спасите её. Верните мне Дианку. — поднимаю к потолку глаза в надежде, что слёзы, стоящие в них, убедят высшие силы в моей искренности. — Я сделаю что угодно, лишь бы Ди жила. Заберите меня. А если она умрёт, то остановите и моё сердце.

Эхо быстрых шагов заставляет перевести отчаянный взгляд на приближающихся людей. Они кажутся тёмными, смазанными пятнами. Пытаюсь подняться на ноги, но снова оседаю на пол. Мне похуй, как жалко я выгляжу. Вытягиваю ноги и безвольно роняю голову вниз.

— Егор. — сипит брат.

— Я же просил оставить меня.

— Даня за этой дверью?

Кулаками растираю глаза, чтобы прояснить зрение и убедиться, что это не плод воспалённого воображения. Что мне не причудился этот голос. Что он реально здесь. Словно стянутая пружина, подлетаю вверх, встречаясь с синими глазами двойняшки Ди.

— Тим? — выдыхаю, всё ещё не веря в реальность происходящего. — Как?

— Доктор уже идёт, чтобы сделать переливание. — информирует Артём.

— Мы двойняшки. — напряжённо сечёт Тимоха, пожимая плечами, мол, этим всё объясняется. — Со вчерашнего вечера у меня сердце было не на месте. У нас с Даней никогда не было особой связи, что есть у близнецов. Так я думал, пока она не приснилась мне. Просила спасти её дочек. Думал, что это бред, но эта херня не отпускала. Я вылетел первым же рейсом.

— Как ты узнал, где нас искать? — сиплю, едва держась на ногах.

— Отследил её телефон. Столкнулись с твоим братом на улице. Он вкратце объяснил ситуацию. Сестра правда беременна? — выпалив это, отводит взгляд, будто ему стрёмно говорить об этом.

— Из-за этой ебаной беременности она сейчас при смерти! — ору с психопатическими нотами в срывающемся голосе. — Если Диана выживет, то я сам вырву из неё ребёнка! Никогда не стану рисковать её жизнью из-за!..

— Заткнись, Гора! — со слезами в синих глазах кричит в ответ Дикий. — Она просила спасти её дочек! — хватает меня за футболку, дёргая на себя. — Она просила спасти их, а не её! Понимаешь, как для неё это важно?! И не смей говорить, что… — и его голос срывается всхлипом.

— Извините.

Бросив это, отцепляю его руки и выхожу на балкон. Приложив кулак ко рту, во всю глотку вою.

Как я, блядь, даже подумать о таком мог? Это же её мечта! Вот только если она выносит этого ребёнка ценой собственной жизни, то не уверен, что смогу даже взглянуть на него. Известны случаи, когда женщины выдерживали беременность, даже находясь в коме. Но на это уходили все жизненные силы. Они перегорали, чтобы дать жизнь, которая забирает их собственную. Как можно такое принять? Как позволить ей сделать это? Как смириться? И почему Тимоха, мать его, говорит о множественном числе? Она не одна?