Книга Счастье для Хулигана, страница 194 – Настя Мирная

Понимаю, что голос раздаётся где-то совсем рядом с нами. Так может продолжаться бесконечно. Я должен что-то сделать. Если отвлеку внимание на себя и выманю урода, то у Димы будет шанс его пристрелить. Отрываю от себя Дикарку и прибиваю спиной к бетону.

— Будь здесь! — командую жёстко. — Не выходи, пока я за тобой не вернусь.

— Не-е-е-ет!!! — цепляется в футболку так, что ткань трещит и рвётся.

Выглядываю из-за угла, чтобы убедиться, что Самойлов прикроет. Перебросившись взглядами, обмениваемся кивками.

— Мы должны остановить его, Диана. Со мной ничего не случится. Давай, девочка, отпусти меня.

— Никогда… — толкает одними губами, продолжая терзать футболку, хвататься за руки и плечи.

— Я вернусь к тебе. Всё будет хорошо. Я доверился тебе, а теперь сделай то же самое. Заебарик не даст ему меня убить. — давлю ободряющую улыбку.

Опускаю голову вниз и целую ледяные губы. Глотнув её дыхания, выпрыгиваю из укрытия.

— Давай, мразь, убей меня! Ты никогда не получишь Диану! Никогда!

Пуля свистит в нескольких сантиметрах. Падаю на землю. Следом начинается Ад. Замечаю, как псих вылетает из-за контейнера. Как в это же время из убежища выскакивает Самойлов. Выстрелы сливаются в один, оглушая. Визг Ди заполняет пространство. Поворачиваю голову, чтобы убедиться, что она жива. Дикарка сидит на земле, прислонившись к колонне, зажимает уши руками, крепко зажмуривается и орёт. Она в панике, но сейчас я ничего не смогу для неё сделать.

Сбоку раздаётся булькающий хрип. На груди психа расползается кровавое пятно. Изо рта пузырится красная слюна. Он прижимает руку к груди, кровяка хлещет сквозь пальцы, глаза стекленеют, и он оседает на землю.

Вскакиваю и бегу к нему. Вырываю пистолет из ослабевших пальцев и целюсь между глаз. Если бы не был уверен, что он мёртв, то без сомнений спустил курок. Но передо мной лежит труп. Самойлов, шатаясь, приваливается к паллетам. Кровь стекает по его джинсам.

Срываюсь к нему и задираю футболку.

— Блядь! — рявкаю, оценивая пулевое ранение.

— Всё так плохо? — давит он хрипом.

— Не плохо. Жить будешь. Но нам надо ехать в больницу. — снимаю собственную футболку и зажимаю рану. — Прижми крепко и постарайся дойти до моей машины. Мне надо забрать Диану.

— Как она? — толкает он, делая пару мелких шагов в сторону выхода.

— В шоке. — бросаю на бегу. — И вызови скорую. Или кого там ещё.

Я не говорю ему, что ранение серьёзное. Вполне возможно, что задеты жизненно важные органы, в том числе поджелудочная, селезёнка или печень. Если это так, то он истечёт кровью ещё до того, как мы доберёмся до больницы. Вот только хуйня в том, что я ничего не могу сделать на месте. Максимум въебать блокаду, перевязать и не дать сдохнуть от болевого шока. Я должен сделать всё, чтобы он выжил. Ведь как бы я к нему не относился, он спас жизнь нам обоим.

Спотыкаясь, подбегаю к Дикарке. Она так и сидит, согнувшись пополам, и скулит. Дышит короткими, тяжёлыми урывками.

— Всё закончилось, родная. Всё хорошо. Он мёртв.

Вот только она будто не слышит меня. Прижимает ладони к животу, продолжая плакать.

— Давай, малышка, надо встать. Дима ранен. Ему надо в больницу.

Она вскидывает на меня заплаканное, измазанное кровью и пылью лицо и сипит:

— Мне, кажется, тоже.

— Что случилось? Ты ранена? Тебя задело пулей? Что случилось? Не молчи, Диана!