Книга Счастье для Хулигана, страница 193 – Настя Мирная

— Диана… — выбиваю скрипящим сипом.

— Егор… — дрожащим шёпотом откликается Дикарка.

— Как?

Раздаётся ещё один выстрел. А потом ещё и ещё.

Дианка, путаясь в платье, подскакивает на ноги и, сжав в ладони осколок стекла, заходит мне за спину, чтобы разрезать пластиковую стяжку, связывающую запястья. Едва руки оказываются свободны, подрываюсь с места, хватаю Ди и затягиваю за ближайшую бетонную колонну. Высунув из-за угла голову, наконец, могу понять, что происходит. Самойлов и этот псих ведут перестрелку из разных концов ангара.

Убеждаюсь, что нас с этого ракурса не видно, и шальная пуля случайно не заденет, и только после этого смотрю на перепуганную до чёртиков Дианку. Она так трясётся, что слышу, как стучат её зубы и колошматится сердце. Вена на шее остервенело рвёт кожу. Слёзы нескончаемыми водопадами вытекают из синих глаз.

Прижавшись спиной к колонне, закрываю Ди от опасности, крепко сжав плечи. Невозможно сильно притискиваю к груди, сам задыхаясь напряжением, заполонившим душное, сырое помещение. Дианка утыкается лицом в шею, заливая кожу слезами. Затяжными движениями вожу ладонями по её спине, сам не зная, чего этим добиваюсь. В тот момент, когда раздался выстрел, я был готов умереть, но только не потерять её. Облегчение то ли не наступило, то ли я просто не могу сейчас его вкусить.

— Всё хорошо, родная. Скоро всё закончится. Ты умничка. Ты выиграла достаточно времени, чтобы дождаться подмоги. Ты молодец, Ди. Молодец. — шепчу без конца, пытаясь хоть немного успокоить её, да и самому в это поверить.

Перед глазами так явственно стоит кадр, когда она целовала маньяка, чтобы спасти меня, что в груди снова и снова разгораются очаги боли, ненависти, отвращения и желания прикончить его собственными руками. Последнее сильнее всего. Практически неконтролируемо. Даже не смотря на то, как раскалывается пробитая голова, умудряюсь сохранять рассудок и не делать резких движений. Звуки выстрелов не стихают. Попавшие в бетон или арматуры пули оглушают. Ди подпрыгивает на каждом выстреле и норовит сбежать.

— Успокойся, малышка. Я знаю, как тебе страшно. Ты долго держалась, но сейчас нам ничего не грозит. Теперь всё наладится.

— Кро-овь… — воет она, переводя взгляд то на меня, то на глубокий порез на своей ладони, оставленный стеклом, то на измазанное и заляпанное алой плазмой белоснежное платье. — Та-а-ак много крови-и-и… Почему та-ак мно-ого?

С каждой минутой её трусит всё сильнее. Ещё немного и случится истерика, а этого допускать нельзя.

Сгребаю ладонями её лицо, вынуждая смотреть в глаза.

— Это всё мелочи. Её не так много, как кажется. Самое страшное уже позади. Не впадай сейчас в истерику. Постарайся продержаться ещё немного. Давай, малышка, я знаю, что ты сможешь. Глубоко вдохни. Давай, Ди, дыши.

— Не-е мо-о-гу-у-у…

Она, блядь, начинает захлёбываться рыданиями. Ревёт так, что задыхается. Её всхлипы эхом разносятся по зданию. С силой жму к себе, позволяя выплакаться. Пусть лучше так.

— Вы там живые?! — орёт Самойлов после очередного выстрела.

— Да! — выкрикиваю, повернув голову. — Почему ты один?!

— Едут! Сдавайся, Муров! Это бесполезно! Скоро здесь будет половина питерской полиции! Ты в любом случае труп!

— Один я здесь не сдохну! — отбивает маньячина.