Книга Малая, я тебя испорчу, страница 5 – Настя Мирная

Перехватываю её руку и оттаскиваю подальше от толпы людей, снующих в помещении автовокзала. Подтягиваю вечно сползающую по куртке лямку рюкзака. Не переставая улыбаться, заглядываю в светло-карие глаза Ленки. И так тепло становится. Счастье тягучей патокой растекается по венам.

Снова обнимаемся. Опять хохочем. Мне ужасно не хватало этой стервочки с дурным характером и вечно ищущей приключений на свою пятую точку. А учитывая то, что дружим мы лет с трёх, то и на мою заодно.

— Рассказывай, как тебе в МЧС? – толкает, сплетая наши пальцы и направляясь к выходу, где нас ждёт её отец, дядя Лёва, на своей старенькой Волге.

— Я и так всё тебе рассказываю, – отбиваю с усмешкой, подтянув лямку обратно. – Мы с тобой созваниваемся пять раз в неделю.

— А теперь повтори ещё раз! – требует, повышая тональность.

Выходим на улицу, встречающую нас серым небом и порывистым ветром. Поёжившись, запихиваю свободную руку в карман. В маленьком родном Петрозаводске погода не лучше, чем в огромной, шумной, никогда не останавливающейся Северной столице — Санкт-Петербурге.

Именно туда я поступила в академию МЧС на бюджет. Тётя настаивала на том, чтобы я была курсантом, а не студенткой, но приезжать домой всего два раза в год — слишком тяжело. Хотя и без того первый раз за полгода ступила на родную землю. Зато могу подрабатывать и откладывать деньги на будущее, а заодно и сама о себе заботиться, а не нагружать тётю ещё больше. И что с того, что у курсантов все условия: от проживания до трёхразового питания? В общежитии тоже неплохо. А в еде я непривередливая.

Дядя Лёва встречает у машины с распростёртыми объятиями. Со смехом бросаюсь в них, утонув в его огромной дутой куртке.

— Ну, здравствуй, студентка-спасательница, – искренне говорит он. – Похорошела, светишься вся. Как оно в институте?

— Тяжело. Но очень интересно, – добавляю быстро, заметив его расстроенный взгляд. – Учёбы много. Физнагрузка огромная. Но оно того стоит, честно.

Он забирает у Ленки мою сумку и закидывает в багажник. Забираемся с ней на заднее сиденье Волги. Машина, дребезжа, трогается с места. Расстёгиваю воротник куртки и спрашиваю:

— А вы как? Как тётя Катя и младшие? Как работа? Всё хорошо?

— Это у вас там жизнь бурлит, а у нас всё по старинке, – усмехается, переключая передачи с пугающим, но знакомым треском. – Нина сегодня вечером стол накрывает, всех позвала. Счастливая такая, гордится тобой.

Щёки вспыхивают от удовольствия и похвалы. Я прекрасно знаю, что стала тётиной гордостью. Сама поступила на бюджет в Питер. Могла бы и в Москву, но для меня это слишком далеко.

Ленка, пихнув локтем, кривляется, указывая на мои разрумянившиеся щёки. Отмахиваюсь от неё и продолжаю слушать рассказы дяди Лёвы о работе и младших детях, за долгие годы ставшими мне семьёй. Я же видела, как они все на свет появлялись. Нянчилась с ними. С уроками помогала, постоянно прикрывая Лену, сматывающуюся на свидания.

— Ты, небось, накачалась там. Скоро и Гришку нашего завалишь, – подшучивает мужчина, намекая на их семнадцатилетнего сына, занимающегося боксом.

— Тогда он хоть перестанет мечтать о том, чтобы жениться на тебе, – поддерживает Ленка, подмигивая и вгоняя меня в ещё большую краску.

Гриша, конечно, парень классный, даже если забыть о том, что я старше его на год. Только для меня он не больше, чем младший брат подруги. Да и как можно воспринимать его иначе, когда мы в прямом смысле ходили на один горшок?