Книга Малая, я тебя испорчу, страница 215 – Настя Мирная

— Свет, – секундная заминка оборачивается для меня катастрофой. От необходимости врать коробит, но мы с Майей решили, что это останется только между нами. – Между нами ничего нет и быть не могло. Я всё это время любил тебя. Она — Макса.

— Иди курить, – бросает севшим голосом, сорвавшимся в конце.

— Света, не думай, что…

— Никита, иди! – выкрикивает, сжав кулаки. – Дай мне пять минут на осознание. Не бойся, я не собираюсь убегать или закрываться. Просто хочу несколько минут одиночества!

Интонации становятся звенящими, пронизанными сдерживаемыми слезами.

Подаюсь вперёд, собираясь обнять, но Малая отшатывается. Матерясь сквозь зубы, сминаю в кулаке пачку сигарет и вываливаюсь на балкон. Подкуриваю и делаю три глубокие, до тошноты затяжки. Наблюдаю, как рушится едва выстроенное доверие, когда, блеснув влагой в глазах, Света закрывается в ванной.

Прикладываюсь спиной к стене и бьюсь о неё затылком в надежде, что боль отрезвит и приведёт в порядок мысли. Сука, я же знал, что спокойной реакции ожидать не стоит. Не после того, что Малая видела у Ары и что там же узнала. Она всегда ищет проблему в себе и сейчас, точняк, будет ковыряться в комплексах, ища, в чём она хуже: в готовке, во внешности, в сексе. И я уже откровенно заебался доказывать, что она не хуже других. А отсутствие опыта она легко восполнит желанием и рвением. У меня уже тупо не хватает слов. Я не знаю, что и как сделать, чтобы убедить её в том, что она лучше всех остальных, потому что любимая.

От никотина стреляет в виски и накатывает тошнота. Холодный, сырой ветер, порывами бьющий в тело, промораживает насквозь. Закрытая дверь ванной рвёт жилы и наматывает нервы на кулак.

С-с-сука, чего я вообще ждал? Что скажет: «Нормально всё, ты молодец», как это было раньше? Что молча схавает? А это я ещё самого главного не сказал — наши с Майей родные и друзья считают нас парой. И когда я познакомлю их со Светой, или в случае с друзьями, появлюсь с ней, вопросов не избежать. А я хуй знает, как поставить её в известность ещё и об этом, если она так отреагировала на наше соседство.

Докуриваю и, ёжась и восстанавливая кровоток, растираю руки и плечи быстрыми движениями. Возвращаюсь в номер, сразу беря направление к ванной. Дверь оказывается открытой. Сама Света сидит на крышке унитаза, обняв колени, и смотрит на меня с обидой и болью в потухшем взгляде. Присаживаюсь перед ней на корточки, ловлю пальцы, отмечая, что они едва ли не холоднее моих. Целую их и поднимаю виноватый взгляд.

— Свет, ну прости, я и тут виноват. Но клянусь, что наши отношения не выходят за рамки дружественных, даже если все думают иначе.

— Почему они так думают? – звучит загробным голосом.

Опустив голову, выдаю ей краткий пересказ, как предки застали Майю и не захотели верить.

— Мы поначалу спорили со всеми, отнекивались, а потом плюнули на всё. Нам так проще — никто не лезет, не навязывается. Меня предки не трогают, к Майе мудилы всякие не пристают. Но это ничего не значит, Света. Мы с ней оба потеряли Макса. Потом я ещё и тебя. Мы друг друга понимаем, нам легко общаться, но это наш предел.

Малая шмыгает носом и сползает на пол. Проводит рукой по плечу и роняет сухо:

— Спокойной ночи, Никита.

— Света, твою же… – рычу, бросаясь за ней.