Книга Хирург для дьявола, страница 99 – Кэти Андрес

Рядом послышался тихий шорох одежды. Шаги.

— Тише, тише. Не делай резких движений.

Голос.

Женский, мягкий, с очень правильной, красивой дикцией. Приятный.

Но от этого звука по моему позвоночнику — прямо сквозь медикаментозный туман и боль — прошел такой ледяной разряд, что аппаратура слева от меня пискнула чаще.

Этот голос был до боли знакомым. До фантомной боли где-то глубоко под ребрами, там, где у нормальных людей находится душа.

Я моргнул раз, другой, отчаянно пытаясь навести фокус. В голове билась только одна мысль: Лера. Я слышал ее.

Темный силуэт у койки склонился надо мной. Теплые, сухие пальцы коснулись моего лба.

— Вот твоя анатомия тебя и спасла.

Я снова моргнул, прогоняя остатки пелены.

Контуры обрели четкость. Цвета перестали смешиваться.

Я сфокусировал взгляд на лице женщины, стоящей надо мной.

Аккуратное, всё еще красивое лицо. Глубокие, умные глаза. Едва заметная сеточка морщин в уголках губ. Она смотрела на меня с тем самым выражением, которое я выжег из своей памяти много лет назад.

Моя система выдала критическую ошибку. Пульс на мониторе подскочил, заходясь бешеной барабанной дробью.

Она мягко, чуть печально улыбнулась уголками губ.

— Привет, Русик.

Воздух застрял в легких. Боль в груди мгновенно отошла на второй план, стертая мощнейшим ударом адреналина.

Мои челюсти сжались сами собой. Я смотрел в глаза женщине, которой в моей жизни не существовало уже очень, очень давно.

Я сглотнул вязкую слюну, продираясь сквозь онемевшее горло, и, не сводя с нее тяжелого, потемневшего от глухой ярости взгляда, хрипло выдавил:

— Привет. Мама.

Сапёр

Эта женщина была моей матерью только биологически. Набором хромосом, случайным донором яйцеклетки и, по совместительству, первой женой моего отца. Его первой, фатальной ошибкой.

Мой мозг, несмотря на пробитое легкое и лошадиную дозу наркоза, мгновенно вытащил из архива сухие факты.

Когда мне было девять, у отца наступила черная полоса. Проблемы с «коллегами», долги, реальная угроза сесть или лечь в землю. И эта женщина, недолго думая, просто собрала свои вещи и свалила в туман. К кому-то, у кого статус был повыше, а проблем поменьше. Оставила девятилетнего пацана без единого вздоха сожаления.

Через два года отец женился на Елене — матери Дениса. И именно она вытащила нас из дерьма, создала дом и вырастила меня как родного сына.

Вот кто был мне матерью.

А эта…

До сегодняшнего дня я был абсолютно уверен, что она давно живет где-то за пределами России. Отец как-то вскользь упоминал, что она стала хирургом, устроилась в какую-то элитную частную клинику для тех, чьи имена не светятся в официальных базах. Но, блять, я в самом страшном кошмаре не мог представить, что однажды открою глаза на операционном столе и увижу именно её.

Я медленно, преодолевая свинцовую тяжесть в шее, отвернул от нее голову. Скосил глаза в сторону.

У стены, вжавшись в нее своими необъятными плечами, стоял Малыш. В стерильном халате, накинутом поверх куртки, он выглядел как медведь в балетной пачке.

— А другого дока найти не мог?

Малыш вздрогнул. Его глаза забегали.

— Командир… это не я, — прогудел он, виновато комкая в руках какую-то марлю. — Я вообще-то собирался тебя к Палачу везти.

Я закрыл глаза. Медленный вдох. Осторожный выдох.